Прощальная записка любимому перед смертью

Мой мир умирает или Последнее письмо любимому человеку

Подхожу к окну, отдергиваю занавеску и понимаю: лучше бы я этого не делала…
Там, за окном, бьётся в предсмертных конвульсиях то, что когда-то называлось моим миром…
Он откровенно плох и с каждым днём становится все хуже. А ты ничего не знаешь об этом. Никто не знает.
Я на последнем издыхании. Тупо прикидываю, сколько времени у меня ещё осталось и – страшно подумать – с нетерпением жду конца. Он умрет совсем скоро, мой изломанный, забитый обстоятельствами мир, и мне придется уйти вместе с ним. Поневоле придется.
Здесь на земле останется только моё тело – глупость, пустышка – физическая оболочка, которая продолжит существовать. Но уже без меня.
Мой мир умирает…
Когда-то ты дарил мне свет. Я видела в твоих глазах Вселенную и казалась себе вечной… Я любила тебя взахлеб, так, что меня саму накрывало с головой. И ты был рядом.
Помнишь?
Для всех остальных мы никогда не были вместе. Ты не целовал кончиков моих пальцев и не касался ресниц. А я не томилась тем, что называется страстью. Но между нами было что-то большее, то, чего никто так и не смог понять. Увидеть, услышать или почувствовать…
Мы улыбались только друг для друга. Видели одни и те же сны. Даже дышали в такт.
Я могла стоять от тебя в ста метрах, но в то же время быть так близко, как никто и никогда не был близок тебе.
Я пропиталась тобой насквозь, и ты тек у меня по венам, растворяясь в каждой клетке организма…
И вдруг ушел.
Я не знала, куда. Не знала, почему. А заставить себя спросить не могла.
Ломала ногти, кусала губы, резала руки, но легче не становилось. Знала, что не смогу забыть запаха твоей кожи…
В конце концов, собрала волю в кулак и позвонила.
Твой голос звучал ласково.
Но ранил так, что мне дорогого стоило держаться равнодушно.
Я сказала: «Люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. Поэтому – отпускаю».
Ты не понял. Первый раз в жизни ты не понял меня…
Время не лечило, оно давало пощечины.
Я думала, что справлюсь. Думала, вырву тебя из себя.
Не вышло…
В который раз проходишь мимо и улыбаешься. Знаю, ты не хочешь причинять мне боли. Не желаешь зла и не испытываешь. Но от этого не становится легче. Только хуже. С каждым новым днем…
Ты проходишь мимо и даже не догадываешься о том, что мне никогда не стать прежней. Что уже сейчас я жива лишь наполовину.
Мой мир умирает…
Прости…………

… Ранним воскресным утром на страничке 22-летней Марии Раевой, выпускницы нижегородского театрального училища, в соцсети Вконтакте появилась странная запись. Сделала ее сама Маша, а сразу после этого вышла из сети.

«Просто прошу простить… просто прошу любить! Я ушла ото зла. Я любила всех и каждого особенно! Я пыталась… меня не слышали. Хватит грубостей, хватит хамства. Мне стало больно. Мамочка!!!!! Люблю!!!! Безумно!!!! Прости!» Мария пишет иногда сумбурно, с большим количеством восклицательных знаков. Признается в любви маме, папе, братьям и сестрам.

«Я же должна была выйти замуж =) Скоро… кто-то знает…Я сегодня нашла кольцо. Оно будет на пальце, безымянном правой руки»

Уже через пару часов родным Марии позвонили –спасатели выловили девушку в реке Оке. — Тело в реке увидели автомобилисты, проезжавшие по метромосту – они сразу же позвонили по экстренному номеру 112. Сотрудники МЧС приехали сразу же, но спасать, конечно, было некого. Девушка упала с центрального пролета метромоста, расстояние до воды было не меньше 80 метров, — сообщили криминалисты родным Маши.

Предсмертная записка, оставленная Машей на ее личной страничке Вконтакте.

Сотрудники полиции начали проверку – никто не видел, как девушка бросилась с моста. Сначала предполагали, что Машу столкнули. Но уже вскоре стало ясно – юная красавица сама сделала этот роковой шаг в пустоту.

— Утром в воскресенье Машунька позвонила мне, была очень грустной. И сказала: «Прости, я больше не могу так, хочу покончить с этим. Я всех люблю». И отключилась, — зажигая сигарету дрожащими пальцами, рассказала лучшая подруга Маши Яна. – Я, конечно, перепугалась, тут же перезвонила ей. Но телефон уже был выключен. Потом я узнала – сразу после звонка она бросилась с моста.

Через тесный дворик дома, где жила девушка, сегодня проходили толпы людей с охапками цветов — провожали Машу в последний путь друзья, знакомые, коллеги, больше ста человек. Все несут шикарные огромные букеты цветов. Машу и при жизни задаривали цветами – она была актрисой. Красивой и талантливой – играла в театрах, замечательно пела, обожала романсы. А романтики в жизни самой красавицы-брюнетки не хватало. Об этом она и написала на своей страничке Вконтакте.

Машу и при жизни задаривали цветами – она была актрисой. Красивой и талантливой.

«Помнишь о предательстве? Я и сегодня это видела, мерзко… А надо терпеть и делать вид» — написала Маша в предсмертной записке. В этих расплывчатых словах – прямой намек на мужчину, который и сделал несчастной эту жизнерадостную красавицу. — Приходил он вчера, ее парень. Стоял рядом с Машенькой, плакал навзрыд, — шепотом переговаривались на похоронах подруги. – Сегодня его нет, на похороны не пришел. — Да никто в этом не виноват, — стряхивая пепел с сотой сигареты, нервно передергивается Яна. – Они расстались больше года назад. И она всегда была очень… обаятельной, веселой. Любила родных, праздники устраивала. Хотела жизнь прожить ярко. Не получилось.

Видимо, она и правда страдала по утраченной любви, ведь после расставания с молодым человеком она уже несколько раз пыталась покончить с собой. Девушку спасали родители, а в то утро не успели…Так и осталось непонятным, кому Маша в своем письме написала последнюю просьбу: «А если можно, то вспомни обо мне!»…

Предсмертные записки

Hе забывай моих последних дней
Пойми меня когда меня не станет

На этой странице собраны предсмертные записки известных людей, например предсмертная записка Курта Кобейна, Владимира Маяковского, Сергея Есенина, Ван Гога, Марины Цветаевой, а также предсмертные записки менее известных людей

Предсмертная записка Ван Гога

Уважаемые товарищи!
Я всерьёз собрался умереть, потому что без Люды жить не могу. Пытался, как мог, но ничего не выходит. Ведь у меня, кроме неё никого нет. Не знаю, кто меня найдёт, поэтому пишу товарищи. Прошу в моей смерти никого не винить. Своим имуществом я распорядился. Составил завещание и директор положил его в сейф до сентября в конверте как я просил. Он ничего не знает. Он хороший человек, поэтому я к нему и обратился. Честно скажу, я выпил, чтобы легче было умирать. Я не пьяница, это все скажут. Но так надо. Я долго думал над всем и другого выхода у меня нет. Жизнь несправедлива, но что поделаешь. Не хочу больше мучиться.

Николай Михайлов.

Дорогая мама!
Когда ты получишь это письмо, меня уже не будет. Женя не хочет на мне жениться, как я его не уговаривала, а у меня будет ребёнок. Лучше мне не жить, потому что ты учила меня совсем по-другому. Пусть Бог его накажет за то, что он со мной сделал. Прощайте все.

Нина.

Если меня найдут. Я ухожу из жизни добровольно, потому что всё против меня. Я старался, но ничего не вышло и больше нет сил. Прошу близких меня простить. Деньги у меня дома, в шифанере под рубашками. Игорь Ковалёв. Аня, я любил по-настоящему, а ты ничего не поняла.

Похороните меня с постером Игоря Сорина. Я очень надеюсь, что умру. Поймите, это намного лучше, чем сидеть и сходить с ума, думать об Игоре, о том, что его больше нет

Моя любимая покончила с собой, а я не могу жить без нее. Простите нас!

Я все обдумал и решил, что мертвый меньше огорчу своих друзей и родственников, чем живой

Я боюсь за своих детей. Мне уже сейчас страшно, что им придется умереть. Мои зайчики, мои милые, не оставляйте меня. Нет, их еще нет на свете и пока не предвидится, но ведь все движется, вся эта сраная масса ползет вперед, тянет за собой последствия и факты и прочее говно. Когда-то это случится, я точно знаю. Что тогда говорить, что писать, о чем думать, кому улыбаться, на кого дрочить? У меня нет ответа. Лучше сейчас, чем никогда.

Когда-то я написал: «Возьмите бритву — опасную, раскладную, выйдите на балкон ночью. Встаньте у края, откройте бритву. Возьмите ее в правую руку. Медленно проведите по своей шее, по лицу. Не режьте, а просто касайтесь кожи. Посмотрите вниз. Закричите во весь голос. Если вы теперь готовы — делайте шаг, если нет — продолжайте жизнь с новыми силами. Оба варианта хороши.» Ни хуя!!! Оба варианта НЕ хороши! Хорош лишь один вариант — правильный. В моем случае — первый. В вашем — наверно жизнь. Живите, радуйтесь.
Пока!

Вчера с самого утра мама напилась. Опять говорила, что ей не хочется жить. Я просил замолчать и хорошо проспаться, но она не умолкала. Лежала на кровати и продолжала свои бредни. Я ударил ее. Она вроде бы успокоилась. Через некоторое время поднялась. На ногах она стоять не могла. Все время падала. Хваталась руками за стены, за двери. Что выпила она, я не знаю. Я довел ее до кровати, уложил, накрыл сверху одеялом. Она уснула…навсегда. Еще раньше она говорила мне: «Ты бьешь меня по лицу, я вся в синяках. Если я умру, то тебя посадят за убийство». Как она умирала, я не видел. Просидел на кухне. Курил. Часа в четыре потрогал маму, какая-то она была холодная, но верить, что это произошло, не хочется до сих пор… Выхода у меня, кроме как уйти вслед за мамой, нет. Она, я так понял, умерла в бессознательном состоянии, как и хотела. Или, по крайней мере, всегда так говорила, чтобы не лежать в доме при смерти, как бывает с другими. Буду уходить, как смогу. Только из-за того, что я урод и судьба мне досталась такая злая, не хочу садиться в тюрьму. Я понимаю, какие страдания и стыд принесу своим близким. От сознания этого становится еще больней на душе. Но чудес на свете не бывает. Другого выхода нет. Пусть меня судит Бог!..
Я не хочу, чтобы вы думали, что моя мама была плохая. Она была самым лучшим человеком на этой земле, просто водка отняла у нее сначала разум, а потом и жизнь.

Дорогая мамочка, дорогой папочка.

Я вынуждена уйти из жизни, так как не могу находиться в ужасном состоянии, лишенном всякой перспективы. У вас есть еще дети. Они заменят меня, сгладят ваше горе. Мне же ничего не остается, кроме самоубийства. Я неполноценный человек, остаток человека. Если вы и мои сестры будете каждодневно видеть меня, вся ваша жизнь будет отравлена. Я вынуждена сделать то, что не довела до конца злочастная катостофа. Будбте счастливы и помните меня красивой и веселой. Простите мой поступок: иного выхода нет ни у меня ни у вас.

Извини меня. Никто не виноват, устала. Больше так жить не хочу. Не хороните, а кремируйте

Ухожу. Нету сил.
Лишь издали
(Все ж крещеная!)
Помолюсь
За таких вот, как вы,—
за избранных,
Удержать над обрывом Русь.
Но боюсь, что и вы
бессильны —
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос
Россия
Не могу, не xoчy смотреть.

Предсмертная записка поэтессы Юлии Друниной

Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик

Предсмертная записка Марины Цветаевой

Сказано для Бодды

Говорю языком опытного простака, который скорее предпочел бы быть лишенным мужества, инфантильным жалобщиком. Эту записку, наверное, будет довольно легко понять.

Все предупреждения взяты из курса Punk Rock 101 за все эти годы, с тех пор как мое первое введение в своего рода этику, предполагающую независимость и принятие общности с вами, подтвердило свою правоту. Уже много лет я не испытывал волнения ни от прослушивания, ни от создания музыки, равно как от чтения и писания стихов. Трудно передать словами, как мне стыдно за все это.

Так, например, когда мы стоим за кулисами, и зажигаются огни, и слышен неистовый гул толпы, это не трогает меня так, как это трогало Фредди Меркури, которому, видимо, нравилось наслаждаться любовью и обожанием толпы, чем я восхищаюсь и чему завидую. Дело в том, что я не могу вас обманывать. Никого из вас. Это было бы просто несправедливо по отношению к вам или ко мне. Самым страшным преступлением мне кажется дурачить людей, притворяясь, что мне весело на все 100%.

Иногда мне кажется, что я хотел бы разбить часы перед выходом на сцену. Я прилагал все усилия, чтобы ценить наши отношения, и я делаю это, видит бог, я делаю это, но этого недостаточно. Я ценю то, что я и мы затронули чувства многих людей. Наверное, я — один из тех нарциссистов, которые ценят что-либо только тогда, когда оно уходит… Я слишком чувствителен. Мне необходимо быть слегка бесчувственным, чтобы вновь обрести энтузиазм, которым я обладал, будучи ребеном.

Во время трех наших последних туров я стал гораздо больше ценитть всех тех, кого я знаю лично, а также поклонников нашей музыки, но я все еще не могу отделаться от разочарования, вины и сочувствия, которые я ко всем испытываю. Во всех нас есть что-то хорошее, и, мне кажется, я просто очень люблю людей. Люблю столь сильно, что это вызывает во мне чертову грусть, превращая меня в грустного, чувствительного, не ценящего хорошего человечка, Рыбку, Иисусика! Почемы ты не радуешься этому? Я не знаю.

У меня жена-богиня, дышащая честолюбием и сочувствием, и дочь, которая напоминает мне меня, каким я когда-то был. Исполненная любви и радости, она целует всех, кто ей встречается, потому что все хорошие, и никто не причинит ей зла. И это пугает меня в такой степени, что я практически ничего не могу делать. Я не могу смириться с мыслью, что Фрэнсис станет таким же несчастным, саморазрушающимся смертником-рокером, как я.

Меня окружает много хорошего, очень хорошего, и я признателен за это, но с семи лет я стал ненавидеть всех людей в целом. Только потому, что им кажется столь простым быть вместе и сочувствовать друг другу. Сочувствовать! Только потому, что я очень люблю людей и сострадаю им, так мне кажется.

Благодарю вас всех из глубины своего пылающего, выворачивающегося наизнанку желудка за ваши письма и вашу заботу, которую я ощущал все последние годы. Во мне слишком много от сумасбродного, капризного ребенка! Во мне больше нет страсти, поэтому помните: лучше быстро сгореть, чем медленно угасать.

Мир, Любовь, Сочувствие
Курт Кобэйн
Фрэнсис и Кертни, я буду у вашего алтаря.
Пожалуйста, продолжай, Кертни, ради Фрэнсис.
Ради ее жизни, которая будет намного более счастливой без меня.
Я ЛЮБЛЮ ВАС, Я ЛЮБЛЮ ВАС!

До свидания , друг мой, до свидания.
Милый мой, ты у меня в груди
Предназначенное расставание
Обещает встречу впереди

До свидания, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

Предсмертная записка С.Есенина (1925г.)

В этом мире умереть не ново,
Сделать жизнь значительно трудней

/Из стихотворения Маяковского на смерть Есенина/

Спустя пять лет поэт написал совершенно другие строчки. Маяковский два дня носил в кармане этот листок, прежде чем решиться на задуманное. Он застрелился.

Всем
В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста,
не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.
Мама, сестры и товарищи, простите — это не способ
(другим не советую), но у меня выходов нет.
Лиля — люби меня.
Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик,
мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская.
Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо.
Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся.
Как говорят-
«инцидент исперчен»,
любовная лодка
разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете
и не к чему перечень
взаимных болей,
бед
и обид.
Счастливо оставаться.
Владимир М а я к о в с к и й.
12/ IV -30 г.
Товарищи Вапповцы, не считайте меня малодушным.
Сериозно — ничего не поделаешь.
Привет.
Ермилову скажите, что жаль — снял лозунг, надо
бы доругаться.
В.М.
В столе у меня 2000 руб. — внесите в налог.
Остальное получите с Гиза.
В.М.

Как любой графоман, я невольно задумался на тем «что же я напишу в предсмертной записке?» — это же как бы итог жизни в письменной форме, самое последнее «слово», последнее «счастье», то что от меня останется после смерти, те слова что будут вспоминать близкие ненароком наткнувшись на мою фотографию в альбоме.

Наверное, каждый задумывался о собственной смерти – о том как будут провожать в последний путь, как истошно изрыдаются близкие, сокрушенные безвременной кончиной любимейшего из любимых, прекраснейшего из прекрасных, лучшего из лучших… в общем море слез и океаны скорби. Это что-то из разряда женских мечтаний о свадьбе, и мужских о мальчишнике…

И почти у каждого возникала идея покинуть мир самостоятельно, без чьей либо помощи – не от болезни или руки убийцы в глухом переулке, а при помощи веревки и мыла… Почти каждый эгоистично представлял: «Вот напишу записку, суну голову в петлю и пусть узнают, как им будет хуйово без меня – такого умного, красивого с богатым внутренним миром непонятным для окружающих…»

Как любой графоман, я невольно задумался на тем «что же я напишу в предсмертной записке?» — это же как бы итог жизни в письменной форме, самое последнее «слово», последнее «счастье», то что от меня останется после смерти, те слова что будут вспоминать близкие ненароком наткнувшись на мою фотографию в альбоме. Предсмертная записка оттого должна быть квинтэссенцией собственной мудрости, личного опыта и обоснованности суицида.

И вот я стал невольно придумывать сам себе короткие предсмертные записки, просто так… для разминки мозга.

Ну к примеру:

«Жизнь! Было занятно, но утомительно.»

«Я и моя жизнь не сошлись во мнениях — я хотел миллионы, женщин и яхты, а жизнь сполна наградила увечьями, разочарованием и болью. Поэтому я и решил с ней расстаться.»

«Живые… вам меня не понять!»

«Подающий надежды ученик, подающий надежды студент, перспективный специалист… вся жизнь в будущем, только смерть в настоящем»

«Не люблю … , не умею …, не желаю …» — вместо троеточий прошу поставить любой глагол на Ваш выбор»

«В моей смерти прошу винить человеческую глупость.»

«Я ни о чем не жалею и собственной смерти тоже.»

Для пущей достоверности, как-то в один из вечеров руки дошли начеркать все это на измятых тетрадных листах – отчего то мне думается, что такие записки должны быть написаны именно на вырванных тетрадных листах, как в школе любовные записки. Перечитал пару раз и вдруг из этих строк повеяло самолюбованием, высокомерием каким-то превосходством меня над всеми остальным. «Нет — подумал я – Так дело не пойдет. Не уж то умирающий может быть настолько высокомерен?»

После чего решил ознакомиться с другими предсмертными записками… среди прочих юношеско-максималистких высказываний нашлись очень интересные и вот я представляю вам их на обозрение.

Записка 1.

Любезный друг мой Сергей Евграфович! Вероятно, по приезде из Европы ты уже не застанешь меня в живых. Болезнь быстро прогрессирует, и доктора уж и говорить мне не велят, насилу допросился продиктовать это письмо. О смерти моей не печалься, я тверд духом, и останусь в твердости душевной до последнего вздоха. Душеприказчики мои позаботятся о моих финансовых делах, как это следует из завещания, а обе дочери мои если приедут из Парижа всплакнуть на моих похоронах, то и будет славно. А коли не приедут, то и тут я на них не в обиде. А к тебе, незабвенный мой друг, у меня одна только будет просьба: найди в верхнем ящике моего секретера рукопись. Это позднейший вариант моих комментариев к Категориям Аристотеля. Труд не завершен, и это единственное, что меня беспокоит на моем смертном одре. Если ты сохранил в памяти наши беседы, особливо по поводу категории Претерпевания, положи наши общие мысли на бумагу и отдай то и другое в Российский Философский Альманах для печатания. Возьми себе для памяти из моих книг сочинения Платона. Еще забери себе моего Овидия и Петрония Арбитра. Я помню, ты все на них как кот на масло поглядывал. Не забрасывай перо, Сереженька, пиши непременно, живи славно, не поминай лихом.

Прощай.

Вечно твой Иван.

Записка 2.

Ну вот ты и дождался своего часа. Я умираю, и в руке у меня бутыль неразбавленного уксуса, выпитая больше чем наполовину. Боже, как жжет у меня внутри! Я знаю, что ты негодяй и мерзавец, что моя смерть тебя не устыдит, и ты все равно женишься на этой кукле, но по крайней мере, я этого не увижу. Смешно, ведь у тебя есть револьвер, и я знаю, где ты его держишь, и при моем желании я могла бы легко забрать тебя с собой, но я не хочу. После того как ты променял меня на эту пигалицу, эту пустышку, ты потерял всю цену в моих глазах. Я свожу счеты с жизнью вовсе не из-за обманутой любви, не из ревности, а из презрения к самой себе, что обпачкалась об тебя, связав с тобой свои лучшие годы, не разглядела гнили душевной в человеке, которого считала самым близким. Зачем я тебе это пишу, право не знаю. Вероятно, просто, чтобы чем-то себя занять, пока яд подействует в полной мере. Попрошу тебя об одной только последней услуге: не появляйся с этой французской хористочкой, по крайней мере, на моих похоронах. Не прощаю и не прощаюсь. Презренных не прощают и прощения у них не просят.

Преданная тобой Анастасия.

Записка 3.

Свиньи!!! Все вы грязные свиньи! Ненавижу вас всех, и после смерти тоже буду ненавидеть. Жаль, не могу забрать вас всех с собой. Все вы остались чистенькие и как бы ни при чем. Я один теперь подыхаю на тюремной койке от отравы, которую мне подсунули подкупленные вами люди. Вы думаете, вам удастся этим от меня отделаться? На следующий же день после моей смерти все ваши грязные тайны будут раскрыты. Я отдал журналистам все документы, что имел, все материалы подлинные. У вас уже нет времени чтобы кого-то найти и остановить, потому что я умираю. Я надеюсь, что всех вас ждет суд, расплата и позорная смерть. Будьте вы трижды прокляты!!! Встретимся в Аду, где вам предстоит гореть вместе со мной.

Ненавидящий вас

Джусто Венци

Записка 4.

Вера! Пишу тебе видно в последний раз. Сейчас как раз перерыв между уколами обезбаливающих, и я могу немного соображать, а так все время в голове туман. Я так и не знаю, утро сейчас или вечер, все спуталось. Веруня, ты на меня зла не держи, что так все получилось. Я там оставил для Алены деньги на книжке, оформил на предъявителя. Брат мой Николай тебе книжку передаст. Ты сейчас лучше ничего не трать. Девица большая уже, вот-вот замуж. Пусть пока процент набегает, а там сделаешь ей подарок на свадьбу. Ты Алене не говори, что я ее отец. Раньше не говорила, и теперь не говори, а то мало ли что. Ну прощай, записку сразу порви, чтобы муж не увидел. Алену береги. Прости меня за все.

Семен.

Записка 5.

Мамуля, родная! Прости, что так получилось. Врачи вряд ли смогут помочь, да и если бы смогли, я все равно не захотел бы всю жизнь жить калекой. Я помню, ты всегда была против покупки параплана и говорила, что я себе с ним голову сломаю. Вот видишь, голову все-таки не сломал. Пусть тебя утешает, что я прожил хотя и короткую жизнь, зато это была жизнь, полная восхитительных полетов. Не огорчайся мамочка! С тобой остаются Галя и Андрюшка. Они тебя будут любить и за меня тоже. А я обязательно буду прилетать в твои сны, и ты будешь улыбаться во сне и летать вместе со мной. Ты не представляешь, как это будет замечательно! Я сейчас вспоминаю твою улыбку на той крымской фотографии. Это она, твоя улыбка, пробудила во мне тягу к полетам. Ты там такая воздушная, мечтательная! Я всегда думал о твоей улыбке, когда поднимался в воздух. Сохрани ее на всю жизнь и вспоминай обо мне с улыбкой. Обещай мне!

Твой сын Андрей

Записка 6.

Здорово, Василий-почтальон! Пишет тебе твой односельчанин Федор Клягин из областной больницы. Сообщаю тебе энтим письмом, что выходит мне помирать. Тута одному хвощу из третьей палаты мясо принесли, а он его исть не стал, сгноил в тумбочке. Ну я его третьего дня в кастрюльке переварил да и поел — не пропадать же добру. И вчерась мне совсем похужало — чего-йто в кишке лопнуло, и все утро кровь горлом хлыстала, мне в горло резиновый баллон вставляли. Доктора шепчутся, мол, нет надежды. Да ну и хуй с ним! Васька! Ты моей старухе пенсию не давай. Хуй ей, а не пенсию! Она ее все равно Анджелке отдасть, а Анджелка-блядь ее за день в городе профуфукает на пиво да на гандоны. Поедешь в Яловай-Рождествино и пенсию мою отдашь Сеньке Кондрашову по прозвишу Вертолет. Пусть он самогонки нагонит и всю бригаду напоит в усмерть, как я покончаюсь. Васек, понял? И чтобы когда меня хоронить будут, чтобы ни одна блядь на селе трезвой не осталась. Ну покеда, прощай. Бабке моей и Анджелке-блядище хуй в жопу.

Федор

Записка 7. (передано по армейской радиостанции)

Первый, я Гвоздика. Напоролись на засаду. Из взвода в живых остались только рядовой Ермилов и я. Прорываться бесполезно. Заняли круговую оборону. Нас не выручайте, ущелье простреливается из пулеметов — только людей положите. Дотемна продержимся, а когда по темноте духи поналезут, подорвем себя гранатами вместе с ними. Прощайте. Отомстите гадам за ребят.

Записка 8.

Ты не адвокат, а идиот! За что я тебе плачу деньги! Делай все что угодно, используй все связи, плати любые суммы, ври и обещай что хочешь, но добейся апелляции и отмены исполнения смертного приговора. Если не удастся, добейся хотя бы переноса срока казни. Может за это время что-то еще придумаем. Ты слышишь, сволочь, кретин, я не хочу умирать! Я боюсь! Я знаю что это такое, потому что я сам убивал. Слушай меня, гнида, если ты не пошевелишь задницей и не спасешь мою шкуру, я приду с того света и порву твою шкуру в клочья. Распорядись, чтобы ко мне привели священника, самого лучшего. Я хочу исповедоваться. Нет! Не надо! Лучше постарайся меня спасти. О Господи! Как я боюсь умирать!

Жан-Батист Л’Обри

Записка 9.

Никогда бы не подумал, какая это страшная вещь — чувство голода. Я мог бы продолжать влачить это жуткое существование, но у меня нет больше душевных сил. Ведь я даже не бомж. У меня есть квартира и даже осталась кровать и настольная лампа. Правда стол, на котором она стояла, я давно обменял на еду. Я больше не могу побираться по соседям, а на работу меня никто не берет. Здоровых не берут, а кому нужен инвалид. Пенсию не платят вот уже год и не предвидится. Нет, лучше сразу лечь на рельсы — и все дела. Я прощаюсь со всеми, хотя кому какое до меня дело. Таких как я теперь на Украине через одного. Перед смертью молю Бога, что поскорей кончилась эта беда, а мне больше сил нет терпеть, и жить я больше не хочу.

Петр Захарович Карпенко, инвалид детства

Записка 10.

Ах ты Господи! Ото дня ко дню мне все хуже и хуже. Совсем я почти оглох, и телевизор приходится выкручивать до отказа, чтобы хоть как-то слышать. Соседи замучили упреками, мол всю ночь телевизор орет, грохочет, спать мешает. А что еще делать, когда от бессонницы проклятой спасения нет! Андрей Герасимыч, сосед снизу, добрая душа, посоветовал от бессонницы пить синильную кислоту. Говорит — верное средство. Так ее в аптеке не продают, насилу достал. Ну, спаси его Господь. Сегодня вечером попробую.

Авт. не указан

Записка 11.

Сын! Я умираю той смертью, которой ты всегда боялся и не хотел умереть — у себя в постели, окруженный родными и домочадцами. Я знаю, ты не приедешь со мной попрощаться, ты считаешь что я предал родину. Но вспомни, сынок, свой Политех. Я уверен, что и теперь, через два десятка лет, в его коридорах воняет мочой. Страна, где люди, получающие высшее образование, ежедневно дышат мочой, не может быть родиной. Здесь, в эмиграции я был долгое счастлив тем, что ко мне не лезли в душу и дали возможность жить, уважая себя и окружающих. Но оказалось, мне этого мало. Что-то крайне необходимое для моего организма осталось в этой безалаберной, грубой, пропахшей мочой стране. Доктора считают, что я умираю от рака. В действительности же я умираю от того, что не могу жить ни в стране, где тела пахнут мочой, ни стране, где души пахнут дезодорантом. Я оставляю тебе в наследство тяжкий вопрос: Неужели порядок и человеческое достоинство настолько несовместимы с душевным богатством, душевной открытостью и роскошью человеческого общения, что они не могут сосуществовать в одной стране?

Авт. не указан

Записка 12.

все происходит однажды

и не повторяясь …

это могло быть с другими — вовсе не с Вами

интересно — это два сна и два пробужденья?

это мечты на бегу

догоняя розовый оттенок зори…

Токугава Еиасу

Записка 13.

женщину ищет ветер осени

при луне … и наш взгляд наблюдает

туманным облаком все…

махнув на себя рукой — исчезаю

из общего проявленья…

интересно — из воздуха появился

и снова туда возвращаюсь

хм… так думаю я…

Хое Юджимаса

Записка 14.

Сказано для Бодды

Говорю языком опытного простака, который скорее предпочел бы быть лишенным мужества, инфантильным жалобщиком. Эту записку, наверное, будет довольно легко понять.

Все предупреждения взяты из курса Punk Rock 101 за все эти годы, с тех пор как мое первое введение в своего рода этику, предполагающую независимость и принятие общности с вами, подтвердило свою правоту. Уже много лет я не испытывал волнения ни от прослушивания, ни от создания музыки, равно как от чтения и писания стихов. Трудно передать словами, как мне стыдно за все это.

Так, например, когда мы стоим за кулисами, и зажигаются огни, и слышен неистовый гул толпы, это не трогает меня так, как это трогало Фредди Меркури, которому, видимо, нравилось наслаждаться любовью и обожанием толпы, чем я восхищаюсь и чему завидую. Дело в том, что я не могу вас обманывать. Никого из вас. Это было бы просто несправедливо по отношению к вам или ко мне. Самым страшным преступлением мне кажется дурачить людей, притворяясь, что мне весело на все 100%.

Иногда мне кажется, что я хотел бы разбить часы перед выходом на сцену. Я прилагал все усилия, чтобы ценить наши отношения, и я делаю это, видит бог, я делаю это, но этого недостаточно. Я ценю то, что я и мы затронули чувства многих людей. Наверное, я — один из тех нарциссистов, которые ценят что-либо только тогда, когда оно уходит… Я слишком чувствителен. Мне необходимо быть слегка бесчувственным, чтобы вновь обрести энтузиазм, которым я обладал, будучи ребенком.

Во время трех наших последних туров я стал гораздо больше ценить всех тех, кого я знаю лично, а также поклонников нашей музыки, но я все еще не могу отделаться от разочарования, вины и сочувствия, которые я ко всем испытываю. Во всех нас есть что-то хорошее, и, мне кажется, я просто очень люблю людей. Люблю столь сильно, что это вызывает во мне чертову грусть, превращая меня в грустного, чувствительного, не ценящего хорошего человечка, Рыбку, Иисусика! Почемы ты не радуешься этому? Я не знаю.

У меня жена-богиня, дышащая честолюбием и сочувствием, и дочь, которая напоминает мне меня, каким я когда-то был. Исполненная любви и радости, она целует всех, кто ей встречается, потому что все хорошие, и никто не причинит ей зла. И это пугает меня в такой степени, что я практически ничего не могу делать. Я не могу смириться с мыслью, что Фрэнсис станет таким же несчастным, саморазрушающимся смертником-рокером, как я.

Меня окружает много хорошего, очень хорошего, и я признателен за это, но с семи лет я стал ненавидеть всех людей в целом. Только потому, что им кажется столь простым быть вместе и сочувствовать друг другу. Сочувствовать! Только потому, что я очень люблю людей и сострадаю им, так мне кажется.

Благодарю вас всех из глубины своего пылающего, выворачивающегося наизнанку желудка за ваши письма и вашу заботу, которую я ощущал все последние годы. Во мне слишком много от сумасбродного, капризного ребенка! Во мне больше нет страсти, поэтому помните: лучше быстро сгореть, чем медленно угасать.

Мир, Любовь, Сочувствие

Курт Кобэйн

Фрэнсис и Кертни, я буду у вашего алтаря.

Пожалуйста, продолжай, Кертни, ради Фрэнсис.

Ради ее жизни, которая будет намного более счастливой без меня.

Я ЛЮБЛЮ ВАС, Я ЛЮБЛЮ ВАС!

Записка 15.

Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина

надпись, сделанная неизвестным защитником Брестской крепости 20 июля 1941 года

Вот так оказывается говорят свое последнее слово – просто, почти смиренно, как-то по-наставнически с последними пожеланиями и вот тут вспомнились давно забытые стихи…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *