Прощай стихи

Прощание со Сталиным

Фильм Сергея Лозницы «Прощание со Сталиным» (2019) примечателен тем, что составлен полностью из архивной хроники. Роль режиссера свелась к монтажу и подбору звукового оформления, передающего торжественность действия (звучит траурная музыка Моцарта и Шопена, в самом конце — трогательная «Колыбельная» в исполнении С. Лемешева).
Картина выглядит очень необычно: с одной стороны, перед нами документальные свидетельства, с другой — до финальных титров (где скупо сказано о миллионах жертв террора) не отпускает впечатление театральности действия, и кажется, режиссер именно это хотел передать в фильме: как вся страна в каждой своей точке — на земле, под землей и в воздухе, в горах и тайге, на суше и на воде, в селах и городах — в едином порыве разыгрывает горе. Скорбят женщины и мужчины всех возрастов, всех национальностей (чукчи, узбеки, латыши и др.), всех профессий и сословий (крестьяне, рабочие, военные, интеллигенция, даже священнослужители). Во всех точках необъятной Родины проходят траурные шествия и митинги с горами венков, цветов (бедные люди от избытка чувств несут к мемориалу цветы в горшках) и портретами любимого вождя, сочиненными наскоро скорбно-бравурными одами. Самое тяжелое зрелище — нескончаемый плотный поток людей, проходящих через Колонный зал. Пока ноги идут, лица людей неподвижны, завороженно глядят на гроб, почти исчезнувший в завалах венков. На черно-белой пленке он совершенно не различим. Но черно-белая картинка, в которой так много скорбных лиц и белых флагов, сменяется то и дело цветной — и тогда мы видим уже не лица, а то, что вокруг них и за ними — множество ядовито красных цветов, венков, лент.
Трудно сказать, глядя на этот грандиозный спектакль, искренни ли на самом деле чувства людей — они и сами, может быть, не знают, но играют вдохновенно, чувствуя важность происходящего вокруг. Некоторые плачут, другие едва скрывают любопытство — равнодушных здесь нет. Только на лицах совсем маленьких детей, иногда мелькающих в толпе, заметно недоумение и усилие понять происходящее. К середине фильма от мельтешения скорбных лиц становится физически душно (как в каком-нибудь «Трудно быть богом» А. Германа), хочется уже скорее на воздух. Но вот, наконец, наступает время похорон, и действие из пышно-театрального превращается в ритуально-религиозное. С крыши Мавзолея, куда должны внести тело Сталина (на фасаде вместе с Лениным уже выбита фамилия вождя), звучат дежурные речи партийных жрецов. По контрасту с живыми лицами народа властители кажутся совершенно мертвыми, пустыми, деревянными. Ни одного человеческого чувства на лице Берии; тошнит от самодовольного вида Маленкова; пожалуй, что-то человеческое проскальзывает только в голосе Молотова. Затем под залпы пушек и вой паровозов вся страна застывает в торжественной минуте молчания: на заводах, в море, в глухой тайге, в городах и деревнях все замирают в религиозно-мистическом трепете. В небе в полной тишине, шатаясь на ветру и скрипя цепями, медленно проплывает громадный портрет Сталина. Наконец, замирает и он: спускаются на землю крановщики и становятся в строй скорбящих.
Минута эта продолжается вечно, потому что вечно не то, что долго длится, а то, что не имеет конца. Вот главный философский вопрос фильма: когда закончится эта минута? Когда прекратится торжество зла: смерти, унижения, бесправия, нищеты? Предельно внимательно, очень медленно и скрупулезно рассматривает лица скорбящих режиссер: кто эти люди? Эти убогие, уставшие, рано постаревшие люди в телогрейках и валенках, шинелях и платках, чья нищета еще очевиднее в сравнении с изысканными котелками, беретами, дубленками «зарубежных гостей». Многие из них выглядят как мученики, их скорбь возвышенна, другие будто ушли в себя — и не знаешь, скорбят ли они о диктаторе или о своем горе — но все они живые, вот что не удается им спрятать даже в момент полного замирания, вот что бесит даже мертвого кровопийцу. Что требуется от нас в эту вечно длящуюся мертвую минуту (мертвую петлю времени), в момент, когда торжествует убийца? Чтобы мы притворялись мертвыми — и мы пытаемся изо всех сил: нас нет, когда у нас отнимают последнее, пытают и расстреливают ближних; нас нет, даже если мы есть на парадах и похоронах. Возможно, тоже получится раствориться в какой-то смертельной статистике тысяч доносов или миллионов жертв, затеряться в книге памяти, как будто никогда нас не было и мы были не при чем, и только хроника или камеры слежения расскажут потомкам о том, что на самом деле мы были живыми.

Фильм
Прощание со Сталиным

История фильма

В 2018 году Сергей Лозница снимал фильм «Процесс». Монтажный фильм из хроники показывал судебный процесс по Делу Промпартии. В процессе работы над фильмом, режиссёр от сотрудницы Красногорского архива кинофотодокументов узнал о двухстах коробках с киноматериалами траурных дней с 5 по 9 марта 1953-го года. Он нашёл их в целости и сохранности, что можно сравнить с обнаружением неразграбленной гробницы Тутанхамона.

История киноматериалов

Смерть вождя произошла внезапно, никто из членов политбюро не догадался его вовремя отравить. Об этом можно судить по тому, что никто из них не был к ней готов, а наоборот, она у них вызвала полную растерянность. Воспоминания об этой растерянности тонкими ручейками доструились и до нашего времени.
На носу, и это понимали члены Политбюро, была кровавая битва за трон. В первые минуты, часы после того как перестало биться сердце Демиурга, никто не стал подавать виду, что сейчас его орки готовы вцепиться друг другу в глотку, а его самого объявят «не отцом, а сукою».
В связи с этим, десяткам операторов и режиссёров-документалистов по всей великой и необъятной задали снимать Большой и Великий Фильм о Великом Горе. На это не скупясь выделили немалые ресурсы, включая запасы цветной плёнки, которой для всех остальных фильмов у нас в те времена и много позже всегда не хватало. Начиная с момента сообщения по радио о том, что перестало биться самое важное сердце и до собственно похорон, через три дня прощания в Колонном Заде Дома Союзов, от Чукотки до Эстонии десятки операторов снимали происходящее.
Снятые ими плёнки собрали, упаковали в 200 коробок и они пролежали никем не тронутые до тех пор, пока до них не добрался Сергей Лозница. Справедливости ради стоит сказать, что «правильный» фильм «Похороны Сталина» в 1953 году был создан и показан, однако большая часть этих плёнок оказались лишними.

Преемственность

Главным искусственным приёмом, чем-то, добавленным к архивным кинодокументам в наше время, является звук. Это звук, предельно достоверно имитирующий синхрон, то есть соответствующий тому, что зритель видит в кадре. Настолько хорошо, что приходится порой напоминать себе о том, что в 1953 году кинокамеры не имели привычных нам сегодня встроенных накамерных микрофонов. Мы слышим голоса людей, уличный шум, шаги, различаем звук моторов проезжающих мимо машин. Этот самый приём, который изначально действует чрезвычайно сильно, Сергей Лозница использовал в своём фильме «Блокада», аналогичным образом смонтированном из уникальных архивных киноплёнок, показывающих постепенно разворачивающийся ад холода и голода в Граде Обреченном. Вероятно, «Блокада» стала предковым фильмом, за которым потянулась цепочка фильмов, использующих схожие художественные приёмы — «Процесс» и «Прощание». Важно то, что этот «синхронный» звук нарушает шаблон. Мы привыкли к тому, что все эти старинные кинокадры немы или идут под тапёрскую музыку. И вдруг такое.

Масштаб

Географическое разнообразие фильма диктуется составом найденных плёнок. Проект был начат с истинно советским размахом. В результате в фильме Лозницы мы видим СССР «от Москвы до самых до окраин», то есть действительно до самых удалённых и труднодоступных уголков Советской империи. На самом деле такой широкий географический охват ассоциируется с западным документальными проектами, работами документалистов БиБиСи или National Geographic.
Люди в горах, лесах, степях и пустынях, как будто онемев слушают радиосообщения, покупают газеты в киосках, проходят мимо, стоят в очередях.

Открытие

Любая научная работа непременно должна содержать описание некоего открытия, чего-то принципиально нового, до этой работы неизвестного. Искусство обходится без таких жёстких требований, может быть зря. Но фильм Лозницы этому требованию точно соответствует. Он полон такого, что зритель видит впервые.
Дело в том, что подавляющее большинство из нас сталинский СССР и его обитателей либо не представляет вообще, либо крайне искажённо, на основе насквозь фальшивых псевдоисторических фильмов какого-нибудь Бондарчука.
У жителей сталинской империи не было сотовых телефонов, на которые можно снимать свой завтрак. Но дело не только в этом. Киносъёмка без особого предписания была практически запрещена. Просто человек, который шляется везде с камерой, долго прошляться не мог бы.
В фильма Лозницы мы впервые крупно, подробно видим жителей сталинской империи, лица сталинского времени. И мы видим, насколько они другие, не похожие на лица хрущёвской Оттепели, гораздо более щедро документированной всевозможными кино-фото материалами.

Бросается в глаза сразу несколько особенностей. Обилие людей в военной форме — не только солдат оцепления вокруг очереди в Колонный Зал, но и в самой этой очереди.

В целом советские люди выглядят довольно старыми. Молодых людей им детей сравнительно мало, большинство людей выглядят 40-50-летними, довольно потёртыми. Много стариков с большими крестьянскими бородами, даже в городах, и глубоких старух.

Они, как кажется, отличаются от нас антропологически, чертами лица, что делает современные фильмы о сталинских временах ещё более фальшивыми. С точки зрения современного человека заметно унылое единообразие одежды. Все одеты примерно в одно и тоже, в каждом месте. Одинаковые шинели, полушубки, ушанки, папахи, платки. Лица и одежда превращают индивидов в персонажей ограниченного числа типов. «Солдат», «профессор», «дворник», «оперная дива», «начальник», как-то так. На этом средне-бедном советском фоне выделяются разве что по-европейски одетые в плащи и шляпы жители Прибалтийских республик.

Внезапное сходство

Фильм показывает события, происходящие по всему СССР, начиная с объявления о кончине вождя. Подробно показано прощание со Сталиным в колонном зале Дома Союзов. Есть даже кадры, показывающие начало смертельной давки, унесшей неисчислимое количество жизней, впрочем, кадры скорее намекают на произошедшее, тем, кто уже знает о случившемся.
Показано завершение прощания, очень подробно показана транспортировка тела к Кремлю и траурный митинг, который открывает Хрущёв, затем выступления Берии и Маленкова. В этот момент, полагаю, довольно закономерно, вспоминается другой великий фильм о диктатуре. И это "Триумф воли" Ленни Риффеншталь. Там тоже чудовищные людоеды, убийцы произносят с трибун очень правильные слова. И тут же понимаешь, что эти два фильма схожи поверхностно, тем, что в обоих фильмах показаны огромные массы людей, события исторического масштаба, но по сути эти два фильма противоположны друг другу. Настолько, насколько тщательно правда вытравлена из «Триумфа воли», насколько в нём оставлено дистиллированное «то, что надо», как в идеальной гладкой фигуре статуи вождя, настолько фильм Лозницы похож на необработанную глыбу базальта.

Неудача

В финале фильма показан Кремль сразу после помещения царственного трупа в Мавзолей. Все эти венки и другие следы церемонии. Эти кадры положены на песню, выбранную режиссёром. Это первый бросающийся в глаза произвольный выбор, вмешательство режиссёра в ткань фильма. И это выбор неудачный. Финальная сцена с песней выглядит искусственной и лишней. Кажется, что фильм стоило оборвать непосредственно перед этой последовательностью у Кремля, она не соответствует всему предыдущему фильму.

Заключение

Несмотря на финальный ляп, фильм представляется важным явлением. Его необходимо показывать широко. Его точно надо посмотреть каждому, кто замыслил снимать собственное кино о тех временах, если он хочет его сделать сколь-нибудь достоверным.

Стихи со словами “Прощай любимый муж!

Главная » Стихи о любви » Стихи мужу » Стихи со словами “Прощай любимый муж! 21.01.2019 | Любимая

Прощай, любимый муж! Прощай, за все прости.
И я прощу тебя, ведь нам не по пути.
Ты знаешь это сам, и верю – все поймешь,
Ведь прошлое назад уже не повернешь!

Любимый муж, прости меня, прощай.
С судьбою спорить больше я не буду.
Меня в своем краю не забывай.
И я, хоть и хочу, но не забуду.
Мне не забыть твой первый поцелуй,
Он разогнал все беды и ненастья.
И первое твое – люблю, люблю…
Ведь я тогда узнала имя Счастья.
Прости меня, любимый и прощай,
Кто знал, что жизнь бедою обернется.
Я лишь с тобой узнала слово – Рай.
Мечтать я буду. Вдруг оно вернется.
Прощай, любимый муж, навечно, навсегда.
Не быть уж нам вдвоем, и не спасут года,
Которые с тобой мы вместе провели.
Спасти свою любовь мы все же не смогли.
С тобой мы разошлись, и чья же в том вина,
Что ты теперь один и я теперь одна.
С тобой мы не смогли друг другу счастье дать.
И как теперь мне жить, и что от жизни ждать?
Как верить, как любить? Да чтоб не горевать?
Иль по теченью плыть, не верить, не страдать.
И как мне все забыть, тебя не вспоминать?
И ночью мне и днем как мне тебя не ждать?
На горло наступлю любви я и тоске,
Лишь имя напишу на желтеньком песке.
Чем я опять тебе не угодила?
И что я сделала опять не так?
Иль голову опять весна вскружила,
Она пройдет, пойми же ты, чудак!
Но коль меня не слушаешь и злишься,
Тогда, прощай, любимый муж, навек прощай.
На волю ты, любимый мой, стремишься?
Бери свою свободу, получай!
Ты думаешь, что все это слова?
Одумается, мол. Да нет. Едва ли.
Пойми, моя любовь к тебе мертва.
А впрочем, вместе мы ее топтали.
И выяснять уже все ни к чему,
Нам не вернуть с тобой того, что было.
Такой любви не нужно никому –
Безрадостной, унылой и постылой.
Тебя сейчас ни в чем я не виню,
Я знаю, знаю. Оба виноваты.
Но ничего теперь не изменю.
С тобой не встречу больше я закаты.
Рассветы тоже встречу не с тобой.
А с кем? Еще сама пока не знаю.
В тоске не буду жить. Нужна любовь!
Нужна любовь! Тебе я повторяю!
Поэтому, любимый муж, прощай!
Пусть не сейчас, но некогда любимый.
Будь счастлив, милый. Ладно? Обещай!
Ведь жизнь одна. Она неповторима.
Прощай, любимый муж! Я скоро уезжаю.
Когда мы встретимся, прости, сама не знаю.
Да и к чему нам встречи и прощанья,
К чему давать пустые обещанья.
Ты понимаешь сам, судьба нас развела.
Не надо лишних слов. Такие вот дела.
Моя любимая, ты солнышко мое,
Прости, я был так глуп, об этом сожалею.
Еще прости за то, что не найду я слов,
Красиво говорить, прости, я не умею.
Но я тебя люблю, ты для меня важна.
Мне без тебя весь мир такой унылый,
Лишь ты одна, любимая, нужна!
Клянусь тебя любить я до могилы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *