Г отрепьев

Кто такой Гришка Отрепьев?

Период русской истории 1604–1613 годов, когда государство сотрясалось от внутренних неурядиц и иноземных вторжений, называют «смутным временем». Начало «смуте» положил человек, которого звали Гришкой Отрепьевым, но кто он был на самом деле – так и осталось тайной. В историю он вошел как Лжедмитрий I.

В 1601 году в Польше появился молодой человек, который выдавал себя за царевича Дмитрия – сына Ивана Грозного. Он рассказывал, что в детстве «чудесно» спасся от подосланных Борисом Годуновым убийц, затем воспитывался у чужих людей, был монахом, но, боясь преследований, бежал за границу, а теперь хочет отвоевать свои права на престол.

Польша, находившаяся в то время с Россией во враждебных отношениях, решила поддержать самозванца. Король выделил ему целый военный отряд, а Лжедмитрий в свою очередь обещал, что, став царем, уступит Польше Северскую и Смоленскую земли и введет в России католичество.

Осенью 1604 года самозванец, поддерживаемый польско-литовским военным отрядом, перешел границу и начал продвижение по России. Страна переживала тяжелые времена. Неурожаи, голод и помещичий гнет совершенно разорили крестьянство. Во всех бедах, конечно же, обвиняли Бориса Годунова. Поэтому Лжедмитрий повсюду встретил поддержку. К нему примкнули не только крестьяне и казаки из южных районов, но и горожане, военные и даже феодалы, недовольные политикой нового царя. Войско самозванца росло, и он, захватив несколько областей, укрепился на юге страны – в Путивле. Для завоевания Москвы сил пока не хватало.

Правительство Бориса Годунова объявило народу, что самозванец – это расстрига, беглый монах Чудова монастыря Гришка Отрепьев. Священники проклинали Гришку, но народ не верил властям и надеялся, что с приходом «доброго царя Дмитрия» жить станет лучше. Сам же Борис был уверен, что самозванца подготовили и переправили враждебные ему бояре. Для отпора Лжедмитрию царь выслал армию, которая более-менее успешно отражала атаки самозванца.

Положение резко изменилось после внезапной смерти Бориса в апреле 1605 года. Престол перешел к его сыну Федору, умному и способному юноше. Но правительство Годуновых оказалось бессильным перед дальнейшими событиями. Армия перешла на сторону Лжедмитрия, а 1 июня в Москве вспыхнуло народное восстание. Толпа ворвалась в Кремль. Вдова Бориса Годунова и царь Федор Борисович были арестованы и вскоре убиты, народу же было объявлено, что они отравили себя ядом. Затем спешно выкопали гроб царя Бориса и всю семью зарыли в убогом Варсонофьевском монастыре на Сретенке. Ныне прах Годуновых покоится в Троице-Сергиевой лавре.

20 июня 1605 года Лжедмитрий торжественно вступил в Москву и занял царский престол. Вызванная из ссылки мать царевича Дмитрия признала самозванца своим «сыном», что еще больше укрепило его положение. Скорее всего ее к этому принудили.

Став царем, Лжедмитрий пытался проводить самостоятельную политику и не торопился выполнять свои обещания Польше. Вскоре его отношения с королем ухудшились. В то же время самозванец допустил ряд ошибок: он плохо относился к русским обычаям, не соблюдал постов, предавался разврату. Бояре, отстраненные от участия в управлении, затаили злобу. Самозванец был нужен им только для того, чтобы избавиться от Бориса, а теперь они ждали подходящего случая, чтобы убрать и его самого.

В мае 1606 года Лжедмитрий женился на польке Марине Мнишек, которая не приняла православия, что вызвало недовольство в народе. К тому же прибывшие на свадьбу поляки вели себя по отношению к москвичам нагло и грубо, допускали бесчинства и насилия. Этим и воспользовались бояре во главе с князем Василием Шуйским. Заговорщики без труда натравили на поляков народ. 17 мая 1606 года, пока шли погромы польских жилищ, бояре обманным путем проникли в Кремль и убили Лжедмитрия, а его труп сожгли, пепел смешали с порохом и выстрелили из пушки в ту сторону, откуда он вступил в Москву.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Биография Григория Отрепьева. Лжедмитрия I 

Русский царь-самозванец (1605-1606). В 1601 году объявился в Польше под именем сына Ивана IV — Дмитрия. В 1604 году перешел с польско-литовским отрядом границу, был поддержан частью горожан, казаков и крестьян. Став русским царем, попытался лавировать между польскими и русскими феодалами. Убит боярами-заговорщиками во главе с Василием Шуйским.

История самозванца, принявшего имя царевича Дмитрия, принадлежит к числу самых драматических эпизодов русской истории.

…Семья Отрепьевых имела давние связи с Угличем, резиденцией погибшего царевича Дмитрия. Предки Григория прибыли на Русь из Литвы. Одни из них осели в Галиче, а другие — в Угличе. В 1577 году неслужилый «новик» Смирной-Отрепьев и его младший брат Богдан получили поместье в Коломне. В то время Богдану едва исполнилось 15 лет. Несколько лет спустя у него появился сын, названный Юрием. Примерно в то же время у царя Ивана родился сын Дмитрий. Совершеннолетия Юшка достиг в самые последние годы царствования Федора.

Богдан Отрепьев дослужился до чина стрелецкого сотника и рано погиб. Судя по всему, Богдан обладал таким же буйным характером, как и его сын. Жизнь сотника оборвалась в Немецкой слободе в Москве. Там, где иноземцы свободно торговали вином, нередко случались пьяные драки. В одной из них Богдана зарезал некий литвин.

После смерти отца Юшку воспитывала мать. Благодаря ее стараниям мальчик научился читать Священное писание. Когда возможности домашнего образования оказались исчерпанными, его послали на учебу в Москву, где жил зять Отрепьевой, Семейка Ефимьев, которому суждено было сыграть в жизни Юшки особую роль. Похоже, именно в доме дьяка Ефимьева он выучился писать. (После пострижения Гришка Отрепьев стал переписчиком книг на патриаршем дворе. Без каллиграфического почерка он никогда бы не получил это место. В московских приказах ценили каллиграфическое письмо, и приказные дельцы вроде Ефимьева обладали хорошим почерком.)

Ранние жизнеописания изображали юного Отрепьева беспутным негодяем. При Шуйском такие отзывы были забыты. Во времена Романовых писатели не скрывали удивления по поводу необыкновенных способностей юноши, но при том высказывали подозрение, не общался ли он с нечистой силой. Учение давалось Отрепьеву с поразительной легкостью.

Бедность и сиротство не позволяли способному ученику надеяться на выдающуюся карьеру. Юрий поступил на службу к Михаилу Романову. Многие считали Романовых наследниками короны. Служба при их дворе, казалось бы, сулила юноше определенные перспективы. К тому же родовое гнездо Отрепьевых располагалось на Монзе, притоке Костромы, и там же находилась знаменитая костромская вотчина Романовых — село Домнино. Соседство по имению, по-видимому, тоже сыграло роль в том, что провинциальный дворянин отправился на московское подворье бояр Романовых.

На государевой службе Отрепьевы подвизались в роли стрелецких командиров. Юшка «принял честь» от князя Бориса Черкасского, то есть его карьера началась вполне успешно.

Однако опала, постигшая романовский круг в ноябре 1600 года, едва не погубила Отрепьева. Под стенами романовского подворья произошло настоящее сражение. Вооруженная свита Романовых оказала отчаянное сопротивление царским стрельцам.

Юшке Отрепьеву повезло — он чудом спасся в монастыре от смертной казни, ибо его, как боярского слугу, ждала виселица. Страх перед наказанием привел Отрепьева в монастырь. 20-летнему дворянину, полному надежд, сил и энергии, пришлось покинуть свет, забыть мирское имя. Отныне он стал смиренным чернецом (монахом) Григорием.

Во время своих скитаний Григорий побывал в галичском Железноборском монастыре (по некоторым сведениям, он там и постригся) и в суздальском Спасо-Евфимьеве монастыре. По преданию, в Спасо-Евфимьеве монастыре Гришку отдали «под начало» духовному старцу. Жизнь «под началом» оказалась стеснительной, и чернец покинул обитель.

Переход от жизни в боярских теремах к прозябанию в монашеских кельях был слишком резким. Чернец тяготился монашеским одеянием, поэтому отправился в столицу.

Как же осмелился Отрепьев вновь появиться в Москве? Во-первых, царь отправил Романовых в ссылку и прекратил розыск. Оставшиеся в живых опальные очень скоро заслужили прощение. Во-вторых, по словам современников, монашество на Руси нередко спасало преступников от наказания. Опальный монах попал в Чудов, самый аристократический, кремлевский монастырь. Григорий воспользовался протекцией:

«Бил челом об нем в Чюдове монастыре архимариту Пафнотью».

Отрепьев недолго прожил под надзором деда. Архимандрит вскоре перевел его в свою келью. Там чернец, по его собственным словам, занялся литературным трудом. «Живучи-де в Чудове монастыре у архимарита Пафнотия в келии, — рассказывал он знакомым монахам, — да сложил похвалу московским чудотворцам Петру, и Алексею, и Ионе». Старания Отрепьева были оценены, и с этого момента начался его стремительный, почти сказочный взлет.

Григорий был очень молод и провел в монастыре немного времени. Однако Пафнутий произвел его в дьяконы. Роль келейника влиятельного чудовского архминандрита могла удовлетворить любого, но не Отрепьева. Покинув келью, он переселился на патриарший двор. Придет время, и патриарх Иов будет оправдываться тем, что он приглашал к себе Гришку лишь «для книжного письма». На самом же деле Отрепьев не только переписывал книги на патриаршем дворе, но и сочинял каноны святым. Патриарх говорил, что чернеца Григория знают и епископы, и игумены, и весь священный собор. Вероятно, так оно и было. На собор и в думу патриарх Иов являлся с целым штатом помощников. В числе их оказался и Отрепьев. Своим приятелям Григорий говорил так: «Патриарх-де, видя мое досужество, и учал на царскую думу вверх с собою меня имати, и в славу-де я вшел великую». Заявление Отрепьева насчет его великой славы нельзя считать простым хвастовством.

После службы у Романовых, Отрепьев быстро приспособился к новым условиям жизни. Случайно попав в монашескую среду, он сразу выделился в ней. Юному честолюбцу помогли выдвинуться не подвиги аскетизма, а необыкновенная восприимчивость натуры. В течение месяца Григорий усваивал то, на что другие тратили жизнь. Церковники сразу оценили живой ум и литературные способности Отрепьева. Что-то притягивало к нему и подчиняло других людей. Служба у деда, келейник чудовского архимандрита и, наконец, придворный патриарха! Надо было обладать незаурядными качествами, чтобы сделать такую выдающуюся карьеру всего за один год. Однако Отрепьев очень спешил — должно быть, чувствуя, что ему суждено прожить совсем недолгую жизнь…

Григорий хвастался, что может стать царем в Москве. Узнав об этом, царь Борис приказал сослать его в Кириллов монастырь. Но, вовремя предупрежденный, Григорий успел бежать в Галич, потом в Муром, и, вернувшись в Москву, в 1602 году бежал из нее. Отрепьев бежал за кордон не один, а в сопровождении двух монахов — Варлаама и Мисаила. (Имя сообщника Отрепьева, «вора» Варлаама, было всем известно из борисовских манифестов. Варлаам вернулся в Россию через несколько месяцев после воцарения Лжедмитрия I. Воеводы самозваного царя на всякий случай задержали «вора» на границе и в Москву не пустили. После смерти Лжедмитрия Варлаам написал знаменитый «Извет», в котором не столько бранил Отрепьева, сколько оправдывал себя.)

Отъезжавших монахов никто в городе не преследовал. В первый день они спокойно беседовали на центральной посадской улице, на другой день встретились в Иконном ряду, прошли за Москву-реку и там наняли подводу. Никто не тревожил бродячих монахов и в приграничных городах. Отрепьев открыто служил службу в церкви. В течение трех недель друзья собирали деньги на строительство захолустного монастыря. Все собранное серебро иноки присвоили себе.

Власти не имели причин принимать экстренные меры для их поимки. Беглецы миновали границу без всяких приключений. Сначала монахи провели три недели в Печерском монастыре в Киеве, а потом перешли во владения князя Константина Острожского, в Острог. Отрепьев, проведя лето в Остроге, успел снискать расположение магната и получил от него щедрый подарок.

Описывая свои литовские скитания, «царевич» упомянул о пребывании у Острожского, переходе к Габриэлю Хойскому в Гощу, на Волыни, а потом в Брачин, к Вишневецкому. Отрепьев не для того покинул патриарший дворец и кремлевский Чудов монастырь, чтобы похоронить себя в захолустном литовском монастыре. Григорий сбросил монашеское одеяние и, наконец, объявил себя царевичем. Когда Адам Вишневецкий известил короля о появлении московского «царевича», тот затребовал подробные объяснения. И князь Адам в 1603 году записал рассказ самозванца о его чудесном спасении.

«Царевич» довольно подробно поведал о тайнах московского двора, но начинал фантазировать, едва переходил к изложению обстоятельств своего чудесного спасения. По словам «Дмитрия», его спас некий воспитатель, который, узнав о планах жестокого убийства, подменил царевича мальчиком того же возраста. Несчастный мальчик и был зарезан в постельке царевича. Мать-царица, прибежав в спальню и глядя на убитого, лицо которого стало свинцово-серым, не распознала подлога.

«Царевич» избегал называть точные факты и имена, которые могли быть опровергнуты в результате проверки. Он признавал, что его чудесное спасение осталось тайной для всех, включая мать, томившуюся тогда в монастыре в России.

Новоявленный «царевич» в Литве жил у всех на виду, и любое его слово легко было тут же проверить. Если бы «Дмитрий» попытался скрыть известные всем факты, он прослыл бы явным обманщиком. Так, все знали, что московит явился в Литву в рясе. О своем пострижении «царевич» рассказал .следующее. Перед смертью воспитатель вверил спасенного им мальчика попечению некоей дворянской семьи. «Верный друг» держал воспитанника в своем доме, но перед кончиной посоветовал ему, чтобы избежать опасности, войти в обитель и вести жизнь монашескую. Юноша так и сделал. Он обошел многие монастыри Московии, и, наконец, «один монах опознал в нем царевича. Тогда «Дмитрий» решил бежать в Польшу…

По-видимому, Отрепьев уже в Киево-Печерском монастыре пытался выдать себя за царевича Дмитрия. В книгах Разрядного приказа сохранилась любопытная запись о том, как Отрепьев разболелся «до умертвия» и открылся печерскому игумену, сказав, что он царевич Дмитрий. Печерский игумен указал Отрепьеву и его спутникам на дверь. «Четыре-де вас пришло, — сказал он, — четверо и подите».

Кажется, Отрепьев не раз использовал один и тот же трюк. Он прикидывался больным не только в Печерском монастыре. По русским летописям, Григорий «разболелся» и в имении Вишневецкого. На исповеди он открыл священнику свое «царское происхождение». Впрочем, в докладе Вишневецкого королю никаких намеков на этот эпизод нет. Так или иначе попытки авантюриста найти поддержку у православного духовенства в Литве потерпели неудачу. В Киево-Пёчерском монастыре ему указали на дверь. В Остроге и Гоще было не лучше. Самозванец не любил вспоминать это время. На исповеди у Вишневецкого «царевич» сообщил, будто бежал к Острожскому и Хойскому.

Совсем по-другому излагали дело иезуиты. Они утверждали, что претендент обращался за помощью к Острожскому, но тот будто бы велел гайдукам вытолкать самозванца за ворота. Сбросив монашеское платье, «царевич» лишился верного куска хлеба и, по словам иезуитов, стал прислуживать на кухне у пана Хойского.
Никогда еще сын московского дворянина не опускался так низко. Кухонная прислуга… Растерявший разом всех своих прежних покровителей, Григорий, однако, не пал духом. Тяжелые удары судьбы могли сломить кого угодно, но только не его.

«Расстрига» очень скоро нашел новых покровителей, и весьма могущественных, в среде польских и литовских магнатов. Первым из них был Адам Вишневецкий. Он снабдил Отрепьева приличным платьем, велел возить его в карете в сопровождении своих гайдуков.

Авантюрой магната заинтересовались польский король Сигизмунд III и первые сановники государства, в их числе канцлер Лев Сапега. На службе у канцлера подвизался некий холоп Петрушка, московский беглец, по происхождению лифляндец, попавший в Москву в годовалом возрасте как пленник. Тайно потворствуя интриге, Сапега объявил, что его слуга, которого теперь стали величать Юрием Петровским, хорошо знал царевича Дмитрия по Угличу.

При встрече с самозванцем Петрушка, однако, не нашелся, что сказать. Тогда Отрепьев, спасая дело, сам «узнал» бывшего слугу и с большой уверенностью стал расспрашивать его. Тут холоп также признал «царевича» по характерным приметам: бородавке около носа и неравной длине рук. Как видно, приметы Отрепьева сообщили холопу заранее те, кто подготовил инсценировку.

Сапега оказал самозванцу неоценимую услугу. Одновременно ему стал открыто покровительствовать Юрий Мнишек. Один из холопов Мнишека также «узнал» в Отрепьеве царевича Дмитрия.

Таковы были главные лица, подтвердившие в Литве царское происхождение Отрепьева. К ним присоединились московские изменники братья Хрипуновы. Эти дворяне бежали в Литву в первой половине 1603 года.

История жизни Григория Отрепьева. Лжедмитрия I

При царе Борисе Посольский приказ пустил в ход версию, будто Отрепьев бежал от патриарха после того, как прослыл еретиком. Он отверг родительский авторитет, восстал против самого Бога, впал в «чернокнижье». Московские власти адресовали подобные заявления польскому двору. Они старались доказать, что Отрепьев был осужден судом. Это давало им повод требовать от поляков выдачи беглого преступника.

Конечно, Вишневецкий и Мнишек не сомневались в том, что имеют дело с самозванцем. Поворот в карьере авантюриста наступил лишь после того, как за его спиной появилась реальная сила.

Отрепьев с самого начала обратил свои взоры в сторону запорожцев. Ярославец Степан, державший иконную лавку в Киеве, показывал, что к нему захаживали казаки и с ними Гришка, который был еще в монашеском платье. У черкас (казаков) днепровских в полку видел Отрепьева, но уже «розстрижена», старец Венедикт: Гришка ел с казаками Мясо (очевидно, дело было в пост, что и вызвало осуждение старца) и «назывался царевичем Дмитрием».

Поездка в Запорожье связана была с таинственным исчезновением Отрепьева из Гощи. Перезимовав в Гоще, Отрепьев с наступлением весны «из Гощеи пропал безвестно». Замечательно, что расстрига общался как с гощинскими, так и с запорожскими протестантами. В Сечи его с честью приняли в роте старшины Герасима Евангелика.

Сечь бурлила. Буйная запорожская вольница точила сабли на московского царя. Сведения о нападении запорожцев совпадают по времени со сведениями о появлении среди них самозваного царевича. Именно в Запорожье в 1603 году началось формирование повстанческой армии, которая позже приняла участие в московском походе самозванца. Казаки энергично закупали оружие, вербовали охотников.

К новоявленному «царевичу» явились гонцы с Дона. Донское войско готово было идти на Москву. Самозванец послал на Дон свой штандарт — красное знамя с черным орлом. Его гонцы выработали затем «союзный договор» с казачьим войском.

В то время как окраины глухо волновались, в сердце России появились многочисленные повстанческие отряды. Династия Годуновых оказалась на краю гибели. Отрепьев уловил чутьем, сколь огромные возможности открывает перед ним сложившаяся ситуация.

Казаки, беглые холопы, закрепощенные крестьяне связывали с именем царевича Дмитрия надежды на освобождение от ненавистного крепостнического режима, установленного в стране Годуновым. Отрепьеву представлялась возможность возглавить широкое народное выступление.

Лжедмитрий-Отрепьев, будучи дворянином по происхождению и воспитанию, не доверял ни вольному «гулящему» казаку, ни пришедшему в его лагерь комарицкому мужику. Самозванец мог стать казацким предводителем, вождем народного движения. Но он предпочел сговор с врагами России.

Иезуиты решили с помощью московского царевича осуществить заветную цель римского престола — подчинение русской церкви папскому владычеству. Сигизмунд III попросил Вишневецкого и Мнишека привезти царевича в Краков. В конце марта 1604 года «Дмитрия» привезли в польскую столицу и окружили иезуитами, которые старались убедить его в истинах римско-католический веры. «Царевич» понял, что в этом состоит его сила, притворялся, что поддается увещеваниям и, как рассказывали иезуиты, принял святое причастие из рук папского нунция Рангони и обещал ввести римско-католическую веру в московском государстве, когда получит престол.

Перемирие с Польшей 1600 году не обеспечило России безопасности западных границ. Король Сигизмунд III вынашивал планы широкой экспансии на востоке. Он оказал энергичную поддержку Лжедмитрию I и заключил с ним тайный договор. Взамен самых неопределенных обещаний самозванец обязался передать Польше плодородную Чернигово-Северскую землю. Семье Мнишек, своим непосредственным покровителям, Отрепьев посулил Новгород и Псков. Лжедмитрий не задумываясь перекраивал русские земли, лишь бы удовлетворить своих кредиторов. Но самые дальновидные политики Речи Посполитой, включая Замойского, решительно возражали против войны с Россией. Король не выполнил своих обещаний. В походе Лжедмитрия I королевская армия не участвовала. Под знаменами Отрепьева собралось около двух тысяч наемников — всякий сброд, мародеры, привлеченные жаждой наживы. Эта армия была слишком малочисленной, чтобы затевать интервенцию в Россию. Но вторжение Лжедмитрия поддержало донское казачье войско.

Несмотря на то что царские воеводы, выступившие навстречу самозванцу с огромными силами, действовали вяло и нерешительно, интервенты довольно скоро убедились в неверности своих расчетов. Получив отпор под стенами Новгород-Северского, наемники в большинстве своем покинули лагерь самозванца и ушли за рубеж. Нареченный тесть самозванца и его «главнокомандующий» Юрий Мнишек последовал за ними. Вторжение потерпело провал, но вооруженная помощь поляков позволила Лжедмитрию продержаться на территории Русского государства первые, наиболее трудные, месяцы, пока волны народного восстания не охватили всю южную окраину государства. Голод обострил обстановку.

Когда Борису донесли о появлении самозванца в Польше, он не стал скрывать своих подлинных чувств и сказал в лицо боярам, что это их рук дело и задумано, чтобы свергнуть его. Кажется непостижимым, что позже Годунов вверил тем же боярам армию и послал их против самозванца. Поведение Бориса не было в действительности необъяснимым.

Дворянство в массе своей настороженно отнеслось к самозваному казацкому царьку. Лишь несколько воевод невысокого ранга перешли на его сторону. Чаще крепости самозванцу сдавали восставшие казаки и посадские люди, а воевод приводили к нему связанными.

Бывший боярский слуга и расстрига Отрепьев, оказавшись на гребне народного выступления против Годунова, попытался сыграть роль казацкого атамана и народного вождя. Именно это и позволило авантюристу, явившемуся в подходящий момент, воспользоваться движением в корыстных целях.

Покинутый большей частью наемников, Отрепьев спешно формировал армию из непрерывно стекавшихся к нему казаков, стрельцов и посадских людей. Самозванец стал вооружать крестьян и включил их в свое войско. Войско Лжедмитрия тем не менее было наголову разбито царскими воеводами в битве под Добрыничами 21 января 1605 года. При энергичном преследовании воеводы могли бы захватить самозванца или изгнать его из пределов страны, но они медлили и топтались на месте. Бояре не предали Бориса; но им пришлось действовать среди враждебного населения, восставшего против крепостнического государства. Несмотря на поражение Лжедмитрия, его власть вскоре признали многие южные крепости. Полки были утомлены длительной кампанией, и дворяне самовольно разъезжались по домам. В течение почти полугода воеводы не сумели взять Кромы, в которых засел атаман Корела с донцами. Под обгорелыми стенами этой крепости решилась судьба династии.

Обуреваемый страхом перед самозванцем, Годунов не раз засылал в его лагерь тайных убийц. Позже он приказал привезти в Москву мать Дмитрия и выпытывал у нее правду: жив ли царевич или его давно нет на свете.

13 апреля 1605 года Борис скоропостижно умер в Кремлевском дворце. Передавали, будто он из малодушия принял яд. Находившийся при особе царя во дворце Яков Маржарет засвидетельствовал, что причиной смерти Бориса явился апоплексический удар.

Незадолго до кончины Годунов решил доверить командование армией любимому воеводе Петру Басманову, отличившемуся в первой кампании против самозванца. Молодому и не слишком знатному воеводе предназначалась роль спасителя династии. Последующие события показали, что Борис допустил роковой просчет.

Между тем Лжедмитрий медленно продвигался к Москве, посылая вперед гонцов с письмами к столичным жителям. Когда разнесся слух о приближении «истинного» царя, Москва «загудела как пчелиный улей»: кто спешил домой за оружием, кто готовился встречать «сына» Грозного. Федор Годунов, его мать и верные им бояре, «полумертвые от страха, затворились в Кремле» и усилили стражу. Военные меры имели своей целью «обуздать народ», ибо, по словам очевидцев, «в Москве более страшились жителей, нежели неприятеля или сторонников Димитрия».

1 июня посланцы Лжедмитрия Гаврила Пушкин и Наум Плещеев прибыли в Красное село, богатое торговое место в окрестностях столицы. Их появление послужило толчком к давно назревавшему восстанию. Красносельцы двинулись в столицу, где к ним присоединились москвичи. Толпа смела стражу, проникла в Китай-город и заполнила Красную площадь. Годуновы выслали против толпы стрельцов, но они оказались бессильны справиться с народом. С Лобного места Гаврила Пушкин прочитал «прелестные грамоты» самозванца с обещанием многих милостей всему столичному населению — от бояр до «черных людей».

Годуновы могли засесть в Кремле «в осаде», что не раз спасало Бориса. Но их противники позаботились о том, чтобы крепостные ворота не были заперты. Вышедшие к народу бояре одни открыто, а другие тайно агитировали против Федора Борисовича. Бывший опекун Дмитрия, Богдан Бельский всенародно поклялся, что сам спас сына Грозного, и его слова положили конец колебаниям толпы. Народ ворвался в Кремль и принялся громить дворы Годуновых. Посадские люди разнесли дворы многих состоятельных людей и торговцев, нажившихся на голоде.

Водворившись в Кремле, Богдан Бельский пытался править именем Дмитрия. Но самозванцу он казался слишком опасной фигурой. Свергнутая царица была сестрой Бельского, и Отрепьев не мог поручить ему казнь семьи Бориса Годунова. Бельский вынужден был уступить место боярину Василию Голицыну, присланному в Москву самозванцем.

Лжедмитрий медлил и откладывал въезд в Москву до той поры, пока не убрал все препятствия со своего пути. Его посланцы арестовали патриарха Иова и с позором сослали его в монастырь. Иова устранили не только за преданность Годуновым. Отрепьева беспокоило другое. В бытность дьяконом самозванец служил патриарху и был хорошо ему известен. После низложения Иова князь Василий Голицын со стрельцами явился на подворье к Годуновым и велел задушить царевича Федора Борисовича и его мать. Бояре не оставили в покое прах Бориса. Они извлекли его труп из Архангельского собора и закопали вместе с останками жены и сына на заброшенном кладбище за городом.

20 июля Лжедмитрий торжественно въехал в Москву. Но уже через несколько дней раскрылся заговор бояр против него. Василий Шуйский был уличен в распространении слухов о самозванстве нового царя и, отданный Лжедмитрием под суд собора, состоявшего из духовенства, бояр и простых людей, был приговорен к смертной казни. Лжедмитрий заменил ее ссылкой в галицкие пригороды, но затем вернул Шуйского и его двух братьев с дороги и, простив, возвратил им имения и боярство.

Петр Иов был низложен и на место его возведен архиепископ рязанский, грек Игнатий, который 21 июля и венчал Лжедмитрия на царство. Как правитель, самозванец отличался энергичностью, большими способностями, широкими реформаторскими замыслами. «Остротою смысла и учением книжным себе давно искусив», — говорил о нем князь Хворостинин.

Лжедмитрий ввел в думу в качестве постоянных членов высшее духовенство; учредил новые чины на польский манер: мечника, подчашия, подскарбия. Он принял титул императора или цезаря, удвоил жалованье служивым людям; старался облегчить положение холопов, воспрещая записи в наследственное холопство. Лжедмитрий хотел сделать свободным выезд своим подданным в Западную Европу для образования, приближал к себе иноземцев. Он мечтал создать союз против Турции, в который вошли бы Германия, Франция, Польша, Венеция и Московское государство. Его дипломатические отношения с папой и Польшей преследовали главным образом эту цель, а также признание за ним императорского титула. Папа, иезуиты и Сигизмунд, рассчитывавшие видеть в Лжедмитрии покорное орудие своей политики, просчитались. Он держал себя вполне самостоятельно, отказался вводить католицизм и допустить иезуитов. Лжедмитрий отказался делать какие-либо земельные уступки Польше, предлагая денежное вознаграждение за оказанную ему помощь.

10 ноября 1605 года состоялось в Кракове обручение Лжедмитрия, которого заменял в обряде посол московский Власьев, а 8 мая 1606 года в Москве s был заключен и брак самозванца с Мариной Мнишек.

Царь Дмитрий все еще был популярен среди москвичей, но их раздражали иноземцы, прибывшие в столицу в свите Мнишеков. Безденежные шляхтичи хвастались, что посадили на Москве «своего царя». Поляков, кстати, среди них было не так уж и много: явно преобладали выходцы с Украины, из Беларуси и Литвы, многие были православными. Но их обычаи, поведение, наряд резко отличались от московских и уже этим раздражали. Москвичей выводили из себя постоянные салюты из огнестрельного оружия, к которым пристрастились шляхтичи и их слуги. Дошло до того, что иноземцам перестали продавать порох.

Воспользовавшись раздражением москвичей против поляков, наехавших в Москву с Мариной и позволявших себе разные бесчинства, мятежные бояре во главе с Василием Шуйским в ночь с 16 на 17 мая ударили в набат, объявили сбежавшемуся народу, что ляхи бьют царя, и, направив толпы на поляков, сами прорвались в Кремль.

Лжедмитрий, ночевавший в покоях царицы, бросился в свой дворец, чтобы узнать, что происходит. Завидев подступившую к Кремлю толпу (из охранявших царя 100 «немцев» Шуйский предусмотрительно отослал с вечера 70 человек; оставшиеся не смогли оказать сопротивления и сложили оружие), царь пытался спуститься из окна по лесам, устроенным для иллюминации. Если бы ему удалось уйти из Кремля, кто знает, как повернулись бы события. Но он оступился, упал и повредил ногу. Лжедмитрий пытался сначала защищаться, затем бежал к стрельцам, но последние, под давлением боярских угроз, выдали его, и он был застрелен Валуевым. Народу объявили, что царь был самозванцем. Тело его сожгли и, зарядив прахом пушку, выстрелили в ту сторону, откуда он пришел.

Григорий Отрепьев. Лжедмитрий I. История

В мировой истории есть масса примеров, когда в результате борьбы за престол какого-либо государства к власти приходили узурпаторы и самозванцы, не имевшие права занимать трон. В русской истории также имеется подобный весьма драматичный пример – это Григорий Отрепьев (Лжедмитрий I). Он выдавал себя за Дмитрия Углицкого, погибшего сына царя Ивана Грозного. Этот человек правил Российским государством в 1605-1606 гг.

Происхождение, образование

Предки Григория принадлежали к знатному, но обедневшему роду, а прибыли в российские земли из Литвы. Часть их обосновалась в Галиче, другие осели в Угличе – там как раз находилась резиденция погибшего Дмитрия Ивановича. В 1577 г. Богдан Отрепьев, которому на тот момент было 15 лет, вместе со своим старшим братом получил поместье в Коломне. Несколько лет спустя у Богдана родился сын Юрий – приблизительно в это время появился на свет и царевич Дмитрий Иванович.

Отец Юрия, когда сын был еще совсем мал, погиб в пьяной драке. За его воспитание взялась мать – она научила сына читать Священное Писание, потом его отправили к родственникам в Москву, где он продолжил обучение. Зять Отрепьевой, приказной дьяк Семейка Ефимьев, обучил Юрия каллиграфическому почерку. Кстати, он оказался весьма хорошим учеником и усваивал знания с поразительной легкостью – по этому поводу еще говорили, будто он общается с нечистой силой.

Дальнейшие события

Будущий царь Лжедмитрий обладал несколько буйным характером, а в юности так вообще прослыл беспутным негодяем. Но его способности все же помогли ему поступить на службу к боярину Михаилу Романову, семью которого, между прочим, многие считали полноправными наследниками короны. Учитывая бедность и сиротство, Отрепьев вряд ли мог рассчитывать сделать хорошую карьеру. Поэтому службу при дворе Романовых можно считать подарком судьбы… который, в конце концов, чуть не погубил Отрепьева.

В стране шла борьба за московский престол – в 1600 г. семейство Романовых подверглось репрессиям. Только что пришедший к власти Борис Годунов сослал их в монастырь, а всех, кто находился у них на службе, ожидала виселица.

Пострижение в монахи

Чтобы избежать смертной казни, Отрепьеву пришлось прятаться в Железноборовском монастыре. Там он, по всей видимости, постригся в монахи и принял имя Григорий. Предположительно, на тот момент ему исполнилось 20 лет. Новоиспеченный чернец также побывал в Спасо-Ефимиевом монастыре. Однако жизнь смиренного монаха не пришлась ему по вкусу, и через некоторое время он решил вернуться в Москву.

Романовы были сосланы в Сибирь, и шумиха, связанная с опалой, поутихла. Будучи постриженным в монахи, Григорий Отрепьев рассчитывал, что его появление в Москве останется незамеченным. Здесь один его родственник замолвил за Гришку словечко, и того приняли в Чудов монастырь.

На новом месте Отрепьев проявил себя с лучшей стороны и в течение года уже оказался в свите самого патриарха Иова. С ним он, в составе штата помощников, являлся на собор и в Думу. Благодаря своим способностям и яркой натуре, он смог добиться признания и высокого положения.

И снова бегство

Неизвестно, что тогда было у Гришки Отрепьева на уме, но он начал, как бы невзначай, выспрашивать у окружающих о подробностях гибели царевича Дмитрия, интересовался правилами придворного этикета. Также он открыто утверждал, что может стать царем России. Вскоре эти слухи дошли до Бориса Годунова, на тот момент правившего страной, и тот приказал сослать зарвавшегося инока в Кириллов монастырь. Однако Григория успели предупредить об этом, поэтому он покинул столицу.

Поскитавшись по стране, беглый монах Григорий Отрепьев в 1602 г. вновь вернулся в Москву, где оставался недолго, а уходя, прихватил с собой еще двух монахов. Вместе они спокойно путешествовали, ведь на монахов никто не обращал внимания. Беглецы побывали в Киево-Печерском монастыре, занимались сбором денег якобы на строительство монастыря, однако забрали их себе. В конце концов они пришли в Брачин, к литовскому князю Адаму Вишневецкому.

История Григория Отрепьева

Беглый монах заявил князю Вишневецкому, что он является уцелевшим царевичем Дмитрием Ивановичем Углицким, младшим сыном Ивана Грозного. На самом деле это была целая история: Отрепьев рассказал свою версию о том, что его спас некий воспитатель, узнавший о готовящемся покушении, для чего ему пришлось подменить царевича другим мальчиком. При этом Гришка старался сильно не вдаваться в подробности этой истории, чтобы его не уличили во лжи.

Самозванец

Было похоже на то, что Григорий Отрепьев действительно задумал что-то серьезное. По его словам, об этом чудесном спасении не знал никто, даже его мать. Воспитатель, являвшийся спасителем царевича, перед своей смертью оставил его на попечение одной дворянской семьи, в которой он воспитывался до того момента, когда ему посоветовали принять постриг и укрыться в монастыре. Однажды один монах якобы узнал в нем царевича, после чего «Дмитрий» принял решение бежать в Польшу.

Различные свидетели тех событий рассказывают разные версии происходящего. Достоверно известно, что князь Вишневецкий, поддержкой которого наконец-таки смог заручиться самозванец, в 1603 г. оповестил Сигизмунда III, правителя Речи Посполитой, о новоявленном наследнике российского престола – его эта история весьма заинтересовала. С течением времени у Гришки Отрепьева стали появляться новые покровители, и даже находились те, кто якобы узнавал в нем царевича. Впрочем, некоторых из них мало волновал тот факт, что Григорий Отрепьев – это настоящее имя новоявленного царевича.

Появление новой силы

Многие из тех, кто поддержал Отрепьева, были влиятельными аристократами Польши и Литвы, к ним также присоединились и братья Хрипуновы, бежавшие из Москвы в 1603 г. В Запорожье началось формирование повстанческой армии. Помимо этого, с именем царевича Дмитрия многие связывали возможность освобождения от крепостнического режима.

Дальновидный Григорий Отрепьев понимал, что у него появилась уникальная возможность возглавить народное восстание, но он мало доверял простому люду, а потому предпочел вступить в сговор с заклятыми врагами России – католиками, давно жаждавшими подчинить православную Русь Святому Престолу.

В марте 1604 г. по указанию самого Сигизмунда III Отрепьева доставили в Краков. Там он дал королю и другим своим покровителям массу всевозможных обещаний, например, когда он займет российский престол, то должен будет ввести на Руси католичество, а также передать литовским магнатам некоторые земли. Таким образом, самозванец стал готовиться к походу на российскую столицу.

Поход на Москву

В дальнейшем Сигизмунд III, обещавший выступить против России, под давлением польских политиков отказался от этой идеи и всего-навсего предоставил в распоряжение Григория двухтысячную армию наемников. С таким войском о походе на столицу не стоило и думать. И хотя самозванца поддержали донские казаки, в целом вторжение в Россию не удалось. Армия наемников была разбита под стенами Новгород-Северского, и лишь вооруженная помощь поляков помогла Лжедмитрию продержаться первое время.

Голод, свирепствовавший в те годы, привел к массовым восстаниям по всей южной границе страны, что сыграло на руку самозванцу. Простые люди были согласны встать под знамена новоявленного царя, на которого многие возлагали большие надежды. Таким образом самозванец Григорий Отрепьев смог сформировать из стекавшихся к нему посадских людей и казаков новую армию, помимо этого, он еще и вооружал крестьян.

Тем не менее в начале 1605 г. войско самозванца было снова разбито воеводами царя. У них даже была возможность преследовать Лжедмитрия, изгнать его из страны или вовсе захватить, но в условиях враждебного отношения к ним значительной части населения они так и не воспользовались этим шансом.

Дальнейшее развитие ситуации

Царь Борис Годунов всерьез боялся самозванца. Известно, что он засылал к тому наемных убийц и даже пытался выяснить у матери Дмитрия Улицкого правду о ее сыне. 13 апреля 1605 г. Годунов ушел из жизни. Поговаривали, будто он принял яд, но официально было объявлено, что причиной смерти стал апоплексический удар.

В это время Григорий Отрепьев, набравшись сил, продолжил наступление на Москву. Он посылал в столицу посланников, возвещавших о возвращении законного царя, отчего Москва стала похожей на улей – люди готовились встречать наследника Ивана Грозного, многие взяли в руки оружие, а семья Годуновых с сохранившими им верность боярами заперлась в Кремле. Когда толпа заполнила Красную площадь, царские стрельцы уже не смогли ей противостоять. Бояре, предавшие Годуновых, отперли крепостные ворота, толпа ворвалась в Кремль и принялась громить дворы царской семьи.

Восхождение на престол

Прежде чем въехать в Москву, Лжедмитрий позаботился об устранении некоторых беспокоивших его препятствий. Он отправил своего человека в столицу и приказал ему казнить оставшихся членов семьи Бориса Годунова. Также был сослан в монастырь патриарх Иов. С этих событий началось правление Лжедмитрия 1, торжественно въехавшего в Москву 20 июля 1605 г.

Несмотря на то что Отрепьев пользовался значительной поддержкой со стороны как народа, так и бояр, в скором времени ему стало известно о заговоре последних против него.

Василий Шуйский, которого уличили в распространении слухов о том, что царь будто бы является самозванцем, был приговорен судом собора к смертной казни. Лжедмитрий I помиловал его и выслал из столицы, а вскоре и вовсе простил и позволил ему вернуться в Москву.

Как сообщают источники, Отрепьев оказался весьма энергичным и способным руководителем. Он затеял провести массу реформ, мечтал объединить европейские государства для борьбы с Турцией. Он не стал марионеткой в руках Папы, иезуитов и Сигизмунда III, отказался вводить в России католицизм и отдавать Польше обещанные земли, а за оказанную поляками помощь Лжедмитрий предложил денежное вознаграждение. 8 мая 1606 г. заключил брак с польской шляхтянкой Мариной Мнишек.

Смерть самозванца

Хотя Лжедмитрий I пользовался популярностью среди москвичей, их весьма раздражали прибывшие в столицу иноземцы из свиты Мнишеков. Их обычаи и наряды заметно отличались от местных, а поведение оставляло желать лучшего. Воспользовавшись недовольством, в ночь с 16 на 17 мая мятежные бояре под предводительством все того же Василия Шуйского подняли тревогу и натравили горожан на поляков, а сами проникли в Кремль.

Когда царь Лжедмитрий понял, что ему угрожает опасность, он попытался бежать от преследователей, но те все-таки настигли самозванца, и боярский сын Валуев застрелил его. Так и закончилось правление Лжедмитрия 1: народу сказали, что царь оказался «ненастоящим». После всего этого тело его было сожжено, а прах зарядили в пушку и выстрелили им в направлении Польши – туда, откуда он пришел.

Все это происходило в Смутное время, когда в России шла борьба за престол, бояре стремились приумножить свое влияние, а экономика государства по разным причинам находилась не в лучшем состоянии. Что касается Лжедмитрия, то некоторые историки до сих пор высказывают мнение, будто беглый монах Григорий, или Гришка Отрепьев, и вправду мог быть младшим сыном Ивана Грозного — Дмитрием Углицким.

Иван Отрепьев

Материал из Родовод.

Запись:676294 Перейти к: навигация, поиск

Род Отрепьевы
Пол мужчина
Полное имя
от рождения
Иван Отрепьев

События

рождение ребёнка: ♀ Мария Ивановна Отрепьева (Шестова)

рождение ребёнка: ♂ Богдан Иванович Отрепьев

Заметки

Часть Нелидовых поселилась в Галиче, а часть – в Угличе. Один из представителей рода Нелидовых, Данила Борисович, в 1497 г. получил прозвище Отрепьев. Его потомки и стали носить эту фамилию.

Согласно «Тысячной книге» 1550 г. на царской службе состояли пять Отрепьевых. Из них в Боровске сыновья боярские «Третьяк, да Игнатий, да Иван Ивановы дети Отрепьева. Третьяков сын Замятня». В Переславле-Залесском служил стрелецкий сотник Смирной-Отрепьев. Его сын Богдан тоже дослужился до чина стрелецкого сотника. Но его погубил буйный нрав. Он напился в Немецкой слободе в Москве, где иноземцы свободно торговали вином, и в пьяной драке был зарезан каким-то литовцем. Так Юшка остался сиротой, воспитала его мать Варвара Отрепьева.

Царские историки старательно скрывали факт, что у Богдана Отрепьева была родная сестра Мария Ивановна, вышедшая замуж за дворянина Ивана Васильевича Шестова. Так Отрепьевы по женской линии породнились с Романовыми. Получается, что Ксения Ивановна была двоюродной сестрой Юшки Отрепьева, а Миша Романов, соответственно, его двоюродным племянником.

Юрий Отрепьев провел детство в имении дворян Отрепьевых на берегах реки Монзы, притоке Костромы. Рядом, менее чем в десяти верстах, была знаменитая костромская вотчина боярина Федора Никитича – село Домнино, полученное, как мы помним, в приданое за Ксенией Шестовой. Едва оперившийся Юрий поступил на службу к Михаилу Никитичу Романову. Идти на службу к родне было нормой в те времена.

Вскоре Отрепьев поселился в Москве на подворье Романовых на Варварке. Позже патриарх Иов говорил, что Отрепьев «жил у Романовых во дворе и заворовался, спасаясь от смертной казни, постригся в чернецы». «Вор» в те времена было более широким понятием, включавшим в себя и государственную измену. Так против кого «заворовался» Юшка? Если против своих благодетелей Романовых – так ему нужно было идти не в монастырь, а во дворец к Борису в дублеры к Бартеневу. Значит, «заворовался» он все-таки против царя. Или он был посвящен в заговор Романовых, или, как минимум, активно участвовал в бою с царскими стрельцами. В любом случае ему грозила смертная казнь. Борис по конъюнктурным соображениям был снисходителен к боярам, но беспощадно казнил провинившуюся челядь. Спасая свою жизнь, Юшка принял постриг и стал смиренным чернецом Григорием. Некоторое время Григорий скитался по монастырям. Так, известно о его пребывании в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре и монастыре Ивана Предтечи в Галичском уезде.

Через некоторое время чернец Григорий оказывается в привилегированном Чудовом монастыре. Монастырь находился на территории Московского Кремля, и поступление в него обычно сопровождалось крупными денежными вкладами. О приеме Григория просил архимандрита Пафнутия протопоп кремлевского царского Успенского собора* Ефимий. Как видим, влиятельные церковные деятели просят за монашка, бегающего из одного монастыря в другой, бывшего государственного преступника.

Итак, версию, что до самозванства Отрепьев дошел сам, приходится отбросить как абсурдную. Отсюда единственный вариант – инока Григория наставили на «путь истинный» в Чу-довом монастыре. Кремлевский Чудов монастырь давно был источником различных политических интриг. Там постриглись многие представители знати, и не всегда по доброй воле. Само расположение монастыря под окнами царских теремов и государственных приказов делало неизбежным вмешательство монахов в большую политику. Царь Иван Грозный желчно бранил чудовских старцев за то, что они только по одежде иноки, а творят все как миряне. Значительная часть монахов была настроена оппозиционно к царю и патриарху.

Успенский собор служил местом венчания царей, в соборе хоронили московских митрополитов и патриархов.

Первое время Григорий жил в келье своего родственника Григория Елизария Замятни (внука Третьяка Отрепьева). Всего до побега Григорий провел в Чудовом монастыре около года. В келье Замятни он пробыл совсем недолго. Архимандрит Паф-нутий вскоре отличил его и перевел в свою келью. По представлению архимандрита Григорий был рукоположен патриархом в дьяконы. Вскоре Иов приближает к себе Григория. В покоях патриарха Отрепьев «сотворил святым» каноны. Григорий даже сопровождал патриарха на заседаниях Боярской думы. Такой фантастический взлет всего за год! И время было не Ивана Грозного или Петра Великого. При Годунове головокружительные карьеры не делались. И при такой карьере вдруг удариться в бега?! А главное, как двадцатилетний парень без чьей-либо поддержки вдруг объявил себя царевичем? До этого на Руси со времен Рюрика не было ни одного самозванца. Престиж царя был очень высок. Менталитет того времени не мог и мысли такой допустить у простого чернеца.

К сожалению, наши дореволюционные и советские историки крайне мало интересовались, кто же стоял за спиной Григория. И в этом в значительной мере виноват Пушкин, точнее, не Пушкин, а царская цензура. Как у Александра Сергеевича решается основной вопрос драмы – решение монаха Григория стать самозванцем? Вот сцена «Келья в Чудовом монастыре». Отец Пимен рассказывает чернецу Григорию антигодуновскую версию убийства царевича Димитрия. И все… Следующая сцена – «Палаты патриарха». Там игумен Чудова монастыря докладывает патриарху о побеге чернеца Григория, назвавшегося царевичем Димитрием.

Можно ли поверить, что восемнадцатилетний мальчишка, выслушав рассказ Пимена, сам рискнет на такое. И дело совсем не в неизбежности наказания – дыба и раскаленные клещи на допросе, а затем четвертование или кол. Дело в другом – Гришка стал первым в истории России самозванцем. И одному юнцу в одночасье дойти до этого было невозможно. Психология русского феодального общества начала XVII века не могла этого допустить. Тут нужен изощренный зрелый ум. Так кто же подал идею Гришке? До 1824 г. эту тему никто не поднимал. А Пушкин? Сейчас вряд ли удастся выяснить, знал ли Пушкин что-то не вошедшее в историю Карамзина, или его озарила гениальная догадка.

Но начнем по порядку. Пушкин приступил к работе над «Борисом Годуновым» в ноябре 1824 г. К концу декабря – началу января он дошел до сцены в Чудовом монастыре и остановился. Пушкинисты утверждают, что он занялся четвертой главой «Онегина». Возможно, это и так, а скорее – не сходились концы с концами у «Годунова». Но в апреле 1825 г. Пушкин возвращается к «Годунову» и одним духом пишет сцены «Келья в Чудовом монастыре» и «Ограда монастырская». Позвольте, возмутится внимательный читатель, какая еще «Ограда монастырская», да нет такой сцены в пьесе. Совершенно верно, нет, но Пушкин ее написал. Сцена короткая, на две страницы, а по времени исполнения – на 3—5 минут. Там Гришка беседует со «злым чернецом». И сей «злой чернец» предлагает Гришке стать самозванцем. До Гришки доходит лишь со второго раза, но он соглашается: «Решено! Я Дмитрий, я царевич». Чернец: «Дай мне руку: будешь царь». Обратим внимание на последнюю фразу – это так-то важно говорит простой чернец?! Ох, он совсем не простой, сей «злой чернец».

Сцена «Ограда монастырская» имела взрывной характер. Она не только прямо обвиняла духовенство в организации Смуты, но поднимала опасный вопрос – кто еще стоял за спиной самозванца. Поэтому Жуковский, готовивший в 1830 г. первые сцены «Бориса Годунова», не дожидаясь запрета цензуры, сам выкинул сцену «Ограда монастырская». Опубликована эта сцена была лишь в 1833 г. в немецком журнале, издававшемся в Дерпте.

Ближайшие предки и потомки

== 1 == == 1 == Дети Дети Внуки♀ Марина Мнишек рождение: ок. 1588?
брак: ♂ Богдан Дмитрий Иоаннович Лжедмитрий II
брак: ♂ Юрий Богданович Отрепьев
смерть: 1614 ♂ Михаил Михайлович Салтыков брак: ♀ N Ивановна Шестова (Салтыкова)
титул: 1598, окольничий
смерть: 1608 Внуки

Лжедмитрий I (Григорий Отрепьев)

Годы жизни:? — 1606.
Годы правления: Царь всея Руси (1605 — 1606).
Родители : Богдан Отрепьев.
Дети : Нет.
Жена — Марина Мнишек (ок. 1588-1614+), дочь польского воеводы Юрия Мнишек, впоследствии — жена Лжедмитрия II.

Основные моменты жизни

В 1602 году самозванно объявился в Польше под именем сына Ивана IV Грозного (1530-1584) — Дмитрия. В 1604 году с польско-литовскими отрядами перешел русскую границу. Был поддержан частью горожан, казаков и крестьян. Став царем, пытался лавировать между русскими и польскими феодалами. Убит боярами-заговорщиками.

Примечание

Истории самозванства Смутного времени посвящена обширная литература. Первоначально все внимание историков было сосредоточено на вопросе о том, кто скрывался под личиной Лжедмитрия I. Большинство историков придерживалось мнения, что имя Дмитрия принял беглый чудовский монах Григорий Отрепьев. Но самый крупный знаток Смутного времени С.Ф.Платонов пришел к заключению, что вопрос о личности самозванца не поддается решению. Подводя итог, историк с некоторой грустью писал: «Нельзя считать, что самозванец был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть: истина от нас пока скрыта» (Платонов С.Ф. Вопрос о происхождении первого Лжедмитрия. Статья по русской истории, Спб, 1912г. с.276).
Столь же осторожной была точка зрения В.О.Ключевского, который отмечал, что личность неведомого самозванца остается загадосной, несмотря на все усилия ученых разгадать ее; трудно сказать, был ли то Отрепьев или кто другой, хотя последнее менее вероятно. Анализируя ход Смуты, В.О.Ключевский с полным основанием утверждал, что важна была не личность самозванца, а роль, им сыгранная, и исторические условия, которые сообщили самозванческой интриге страшную разрушительную силу.
К.В.Чистов рассматривал самозванство в России «как проявление определенных качеств социальной психологии народных масс, ожидавших прихода «избавителя», их веры в «доброго» царя, способного защитить народ от притеснений «лихих бояр» и оградить его от социальной несправедливости.

Розыск о самозванце

Как отмечает Р.Г. Скрынников в указанной ниже книге, «неверно мнение, будто Годунов назвал самозванца первым попавшимся именем. Разоблачению предшествовало самое тщательное расследование, после которого в Москве объявили, что имя царевича принял беглый чернец Чудова монастыря Гришка, в миру — Юрий Отрепьев. Московские власти сконцентрировали внимание на двух моментах биографии Отрепьева: его насильственном пострижении и соборном осуждении «вора» в московский период его жизни. Но в их объяснениях по этим пунктам были серьезные неувязки».
Официальная версия излагалась в дипломатических наказах, адресованных польскому двору. В них значилось буквально следующее: Юшка Отрепьев, «як был в миру, и он по своему злодейству отца своего не слухал, впал в ересь, и воровал, крал, играл в зернью, и бражничал, и бегал от отца многажда, и заворовався, постригсе у черницы…». После пострижения он «отступил от бога, впал в ересь и в чорнокнижье, и призыване духов нечистых и отъреченья от бога у него выняли». Узнав об этих преступлениях, патриарх осудил его на пожизненное заключение в тюрьму.
Посольский приказ сфальсифицировал биографию Отрепьева в двух самых важных пунктах. Цели фальсификации предельно ясны. Важно было представить Отрепьева как одиночку, за спиной которого нет никаких серьезных сил, а заодно изобразить его изобличенным преступником, чтобы иметь основание потребовать от поляков выдачи «вора».
В действительности ситуация была гораздо опаснее и фактическая биография Отрепьева существенно отличается от приведенной версии.
Юрий Богданович Отрепьев родился на рубеже 70-80-х годов (примерно одного возраста с Дмитрием) в небогатой дворянской семье. Предки Отрепьевых выехали на службу в Москву из Литвы. Отец Юрия служил в стрелецких войсках и рано умер в чине стрелецкого сотника, воспитанием Юрия занималась мать. Учение давалось Юрию очень легко и его послали в Москву, где он поступил на службу к Михаилу Никитичу Романову. При Борисе Годунове многие считали братьев Никитичей единственными законными претендентами на царский трон в качестве ближайших родственников — двоюродных братьев последнего царя из династии Рюриковичей.
За несколько лет службы Отрепьев занял при дворе Никитичей достаточно высокое положение. Это едва не погубило Юрия в тот момент, когда Романовых постигла царская опала в результате событий 1600 года.
В 1600 году здоровье Бориса Годунова резко ухудшилось и в городе по этому поводу поднялась большая тревога, была спешно созвана Боярская дума, на которую Годунова принесли на носилках.
Романовы, ожидая скорой кончины Бориса, собрали на своем подворье многочисленную вооруженную свиту. Стремясь пресечь возможный переворот, Годунов в ночь на 26 октября 1600 года послал несколько сот стрельцов к усадьбе Романовых. Дом был подожжен, оказавшие сопротивление были убиты, многие арестованы. Ближние слуги Романовых были казнены. Подобная участь ожидала и Отрепьева. Спасаясь «от смертные казни», двадцатилетний Юрий постригся в монахи под именем Григория и бежал в провинцию.
Григорий Отрепьев побывал в нескольких монастырях, но нигде подолгу не задерживался и очень скоро решил вернуться в столицу. По протекции своего деда Елизария Замятни Григорий был принят в аристократический московский Чудов монастырь. Вскоре Григория отличил архимандрит и перевел в свою келью, где Отрепьев занимался перепиской книг и получил чин дьякона. В штате писцов и помощников он присутствовал и на государевой думе.
Нет достоверных сведений о причинах и обстоятельствах побега Отрепьева в 1602 году за границу, во всяком случае версия об обличении Григория на соборе и осуждении на смерть за еретичество и чернокнижие родилась позднее, когда в Польше объявился самозванец, которого в Москве назвали Отрепьевым. Вполне вероятно, что завязка авантюры родилась в стенах Чудова монастыря, где Отрепьев мог узнать обстоятельства жизни и гибели в Угличе истинного Дмитрия. Кроме того, в Угличе жили ближайшие родственники Отрепьева.

Опасная игра

Маршрут бегства Григория через Киев в Польшу можно достаточно точно проследить по сведениям спутника Отрепьева — монаха Варлаама. Превращение бродячего монаха в царя произошло в районе г.Брачина. Самозванец далеко не сразу приноровился к избранной им роли, в которой впервые выступил, вероятно, в имении польского магната Адама Вишневецкого. Признание со стороны Вишневецкого, известного защитника православия, имело для Лжедмитрия неоценимое значение. Покровительство князя Адама сулило самозванцу большие выгоды, поскольку эта семья состояла в дальнем родстве с Иваном Грозным. Интрига вступила в новую фазу развития.
Из имения Вишневецкого Лжедмитрий ездил в Запорожскую Сечь, пытаясь привлечь на свою сторону казаков, но поддержки не получил. Однако запорожцы помогли установить связь с донскими казаками, которые немедленно отозвались на его обещания. Донцы были первыми в России, кто решительно заявил о поддержке «законного монарха».
В 1600 году Россия и Польша договор о перемирии на 20 лет. Военные планы Вишневецкого не получили поддержки коронного гетмана Замойского и большинства других сенаторов. Зато король Сигизмунд III давно вынашивал планы похода на восток. Его замыслы разделял сенатор Юрий Мнишек, связанный с влиятельными католическими кругами. Лжедмитрий решил порвать со своим православным покровителем и перебрался к Юрию Мнишеку в Самбор. Зная замыслы короля, Мнишек надеялся с помощью самозванца завоевать милость короля и поправить неважное финансовое положение. Он не только принял Лжедмитрия с царскими почестями, но и решил породниться с ним. Лжедмитрий сделал предложение его дочери Марине. Сватовство дало благовидный предлог для обращения самозванца в католичество. Обещания относительно перехода московского «царевича» в католичество усилили интерес Сигизмунда III к интриге.
Сигизмунд III согласился предоставить Лжедмитрию помощь на условиях значительных территориальных уступок и военной помощи Москвы для овладения шведской короной. Лжедмитрий обязался уступить Речи Посполитой Чернигово-Северскую и половину Смоленской землю. Другая половина Смоленской земли была обещана Юрию Мнишек. Одним из условий был обязательный брак Лжедмитрия с подданной короля (имя Марины Мнишек упомянуто не было, но подразумевалось).
Выполнение Самборских обязательств Лжедмитрием I привело бы к расчленению России. Однако интересы собственного народа и государства мало заботили самозванца. Подобно азартному игроку, он думал лишь о ближайшей выгоде.

Путь к престолу

Воевода Мнишек набрал для будущего зятя небольшое войско из польских авантюристов, к которым присоединилось 2 тысячи малороссийских казаков и небольшой отряд донцов. С этими силами Лжедмитрий 15 августа 1604 года открыл поход, а в октябре перешел российскую границу.
Обаяние имени царевича Дмитрия и недовольство Годуновым сразу дали себя знать. Моравск, Чернигов, Путивль и др. города без боя сдались Лжедмитрию; держался только Новгород-Северский, где воеводой был П.Ф.Басманов. Пятидесятитысячное московское войско, под начальством Мстиславского на пришедшее на выручку этого города, было наголову разбито Лжедмитрием, хотя численность его войска была меньше более чем в 3 раза. Русские люди неохотно сражались против человека, которого в душе считали истинным царевичем.
Большинство поляков, недовольных задержкой платы, оставило в это время Лжедмитрия, но зато к нему явилось 12 000 казаков. В.И.Шуйский разбил 21 января 1605 года Лжедмитрия при Добрыничах, но затем московское войско занялось бесплодной осадой Рыльска и Кром, а тем временем Лжедмитрий, засевший в Путивле, получил новые подкрепления. Недовольный действиями своих воевод, Борис Годунов послал к войску П.Ф.Басманова, но тот уже не мог остановить разыгравшейся смуты. 13 апреля 1605 года внезапно умер царь Борис, а 7 мая все войско с Басмановым во главе, перешло на сторону Лжедмитрия.
20 июня Лжедмитрий торжественно въехал в Москву. Провозглашенный перед тем царем Федор Борисович Годунов еще раньше был убит посланными Лжедмитрием, вместе со своей матерью, а уцелевшую сестру его, Ксению, Лжедмитрий сделал своей наложницей; позднее она была пострижена.
Через несколько дней после въезда Лжедмитрия в Москву обнаружились замыслы бояр против него. В.И.Шуйский был уличен в распускании слухов о самозванстве нового царя и, отданный Лжедмитрием на суд собора, состоявшего из духовенства, бояр и простых людей, приговорен к смертной казни. Однако под давлением боярской думы Лжедмитрий заменил казнь ссылкой братьев Шуйских в галицкие пригороды, а затем, вернув их с дороги, простил совершенно, возвратив им имения и боярство. Патриарх Иов был низложен и на его место был возведен архиепископ рязанский, грек Игнатий, который 21 июля и венчал Лжедмитрия на царство.

Правление и гибель

Как правитель Лжедмитрий, согласно всем современным отзывам, отличался недюжинной энергией, большими способностями, широкими реформаторскими замыслами и крайне высоким понятием о своей власти.
Отступления от старых обычаев, которые допускал Лжедмитрий, и явная любовь Лжедмитрия к иноземцам раздражали некоторых ревнителей старины среди приближенных царя, но народные массы относились к нему доброжелательно и москвичи сами избивали немногих, говоривших о самозванстве Лжедмитрия. Он погиб исключительно вследствие боярского заговора, возглавляемого В.И.Шуйским.
Удобный повод заговорщикам доставила свадьба Лжедмитрия. Еще 10 ноября 1605 года в Кракове состоялось обручение, а 8 мая 1606 года совершился и брак Лжедмитрия с Мариной Мнишек. Воспользовавшись раздражением москвичей против поляков, наехавших в Москву с Мариной и позволявших себе разные бесчинства, заговорщики в ночь с 16-го на 17-е мая, ударили в набат и объявили сбежавшемуся народу, что ляхи бьют царя. Направив толпы на поляков, сами заговорщики прорвались в Кремль. Захваченный врасплох, Лжедмитрий пытался сначала защищаться, затем бежал к стрельцам, но стрельцы выдали его и он был застрелен. Народу объявили, что, по словам царицы Марфы, Лжедмитрий был самозванец. Тело его сожгли и, зарядив прахом пушку, выстрелили в ту сторону, откуда он пришел.
Народ, особенно в провинции, не желал верить в смерть «доброго законного» царя. Толки о том, что он спасся от «лихих» бояр не прекращались ни на один день. Массовые восстания на южной окраине государства положили начало новому этапу гражданской войны, появились новые самозванцы. Наиболее известным из них является Лжедмитрий II.

«От Руси Древней до Империи Российской». Шишкин Сергей Петрович, г. Уфа.

В 1602 году самозванно объявился в Польше под именем сына Ивана IV Грозного (1530-1584) — Дмитрия. В 1604 году с польско-литовскими отрядами перешел русскую границу. Был поддержан частью горожан, казаков и крестьян. Став царем, пытался лавировать между русскими и польскими феодалами. Убит боярами-заговорщиками.

Истории самозванства Смутного времени посвящена обширная литература. Первоначально все внимание историков было сосредоточено на вопросе о том, кто скрывался под личиной Лжедмитрия I. Большинство историков придерживалось мнения, что имя Дмитрия принял беглый чудовский монах Григорий Отрепьев. Но самый крупный знаток Смутного времени С.Ф.Платонов пришел к заключению, что вопрос о личности самозванца не поддается решению. Подводя итог, историк с некоторой грустью писал: «Нельзя считать, что самозванец был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть: истина от нас пока скрыта» (Платонов С.Ф. Вопрос о происхождении первого Лжедмитрия. Статья по русской истории, Спб, 1912г. с.276).
Столь же осторожной была точка зрения В.О.Ключевского, который отмечал, что личность неведомого самозванца остается загадосной, несмотря на все усилия ученых разгадать ее; трудно сказать, был ли то Отрепьев или кто другой, хотя последнее менее вероятно. Анализируя ход Смуты, В.О.Ключевский с полным основанием утверждал, что важна была не личность самозванца, а роль, им сыгранная, и исторические условия, которые сообщили самозванческой интриге страшную разрушительную силу.
К.В.Чистов рассматривал самозванство в России «как проявление определенных качеств социальной психологии народных масс, ожидавших прихода «избавителя», их веры в «доброго» царя, способного защитить народ от притеснений «лихих бояр» и оградить его от социальной несправедливости.

Как отмечает Р.Г.Скрынников в указанной ниже книге, «неверно мнение, будто Годунов назвал самозванца первым попавшимся именем. Разоблачению предшествовало самое тщательное расследование, после которого в Москве объявили, что имя царевича принял беглый чернец Чудова монастыря Гришка, в миру — Юрий Отрепьев. Московские власти сконцентрировали внимание на двух моментах биографии Отрепьева: его насильственном пострижении и соборном осуждении «вора» в московский период его жизни. Но в их объяснениях по этим пунктам были серьезные неувязки».
Официальная версия излагалась в дипломатических наказах, адресованных польскому двору. В них значилось буквально следующее: Юшка Отрепьев, «як был в миру, и он по своему злодейству отца своего не слухал, впал в ересь, и воровал, крал, играл в зернью, и бражничал, и бегал от отца многажда, и заворовався, постригсе у черницы…». После пострижения он «отступил от бога, впал в ересь и в чорнокнижье, и призыване духов нечистых и отъреченья от бога у него выняли». Узнав об этих преступлениях, патриарх осудил его на пожизненное заключение в тюрьму.
Посольский приказ сфальсифицировал биографию Отрепьева в двух самых важных пунктах. Цели фальсификации предельно ясны. Важно было представить Отрепьева как одиночку, за спиной которого нет никаких серьезных сил, а заодно изобразить его изобличенным преступником, чтобы иметь основание потребовать от поляков выдачи «вора».
В действительности ситуация была гораздо опаснее и фактическая биография Отрепьева существенно отличается от приведенной версии.
Юрий Богданович Отрепьев родился на рубеже 70-80-х годов (примерно одного возраста с Дмитрием) в небогатой дворянской семье. Предки Отрепьевых выехали на службу в Москву из Литвы. Отец Юрия служил в стрелецких войсках и рано умер в чине стрелецкого сотника, воспитанием Юрия занималась мать. Учение давалось Юрию очень легко и его послали в Москву, где он поступил на службу к Михаилу Никитичу Романову. При Борисе Годунове многие считали братьев Никитичей единственными законными претендентами на царский трон в качестве ближайших родственников — двоюродных братьев последнего царя из династии Рюриковичей.
За несколько лет службы Отрепьев занял при дворе Никитичей достаточно высокое положение. Это едва не погубило Юрия в тот момент, когда Романовых постигла царская опала в результате событий 1600 года.
В 1600 году здоровье Бориса Годунова резко ухудшилось и в городе по этому поводу поднялась большая тревога, была спешно созвана Боярская дума, на которую Годунова принесли на носилках.
Романовы, ожидая скорой кончины Бориса, собрали на своем подворье многочисленную вооруженную свиту. Стремясь пресечь возможный переворот, Годунов в ночь на 26 октября 1600 года послал несколько сот стрельцов к усадьбе Романовых. Дом был подожжен, оказавшие сопротивление были убиты, многие арестованы. Ближние слуги Романовых были казнены. Подобная участь ожидала и Отрепьева. Спасаясь «от смертные казни», двадцатилетний Юрий постригся в монахи под именем Григория и бежал в провинцию.
Григорий Отрепьев побывал в нескольких монастырях, но нигде подолгу не задерживался и очень скоро решил вернуться в столицу. По протекции своего деда Елизария Замятни Григорий был принят в аристократический московский Чудов монастырь. Вскоре Григория отличил архимандрит и перевел в свою келью, где Отрепьев занимался перепиской книг и получил чин дьякона. В штате писцов и помощников он присутствовал и на государевой думе.
Нет достоверных сведений о причинах и обстоятельствах побега Отрепьева в 1602 году за границу, во всяком случае версия об обличении Григория на соборе и осуждении на смерть за еретичество и чернокнижие родилась позднее, когда в Польше объявился самозванец, которого в Москве назвали Отрепьевым. Вполне вероятно, что завязка авантюры родилась в стенах Чудова монастыря, где Отрепьев мог узнать обстоятельства жизни и гибели в Угличе истинного Дмитрия. Кроме того, в Угличе жили ближайшие родственники Отрепьева.

Маршрут бегства Григория через Киев в Польшу можно достаточно точно проследить по сведениям спутника Отрепьева — монаха Варлаама. Превращение бродячего монаха в царя произошло в районе г.Брачина. Самозванец далеко не сразу приноровился к избранной им роли, в которой впервые выступил, вероятно, в имении польского магната Адама Вишневецкого. Признание со стороны Вишневецкого, известного защитника православия, имело для Лжедмитрия неоценимое значение. Покровительство князя Адама сулило самозванцу большие выгоды, поскольку эта семья состояла в дальнем родстве с Иваном Грозным. Интрига вступила в новую фазу развития.
Из имения Вишневецкого Лжедмитрий ездил в Запорожскую Сечь, пытаясь привлечь на свою сторону казаков, но поддержки не получил. Однако запорожцы помогли установить связь с донскими казаками, которые немедленно отозвались на его обещания. Донцы были первыми в России, кто решительно заявил о поддержке «законного монарха».
В 1600 году Россия и Польша договор о перемирии на 20 лет. Военные планы Вишневецкого не получили поддержки коронного гетмана Замойского и большинства других сенаторов. Зато король Сигизмунд III давно вынашивал планы похода на восток. Его замыслы разделял сенатор Юрий Мнишек, связанный с влиятельными католическими кругами. Лжедмитрий решил порвать со своим православным покровителем и перебрался к Юрию Мнишеку в Самбор. Зная замыслы короля, Мнишек надеялся с помощью самозванца завоевать милость короля и поправить неважное финансовое положение. Он не только принял Лжедмитрия с царскими почестями, но и решил породниться с ним. Лжедмитрий сделал предложение его дочери Марине. Сватовство дало благовидный предлог для обращения самозванца в католичество. Обещания относительно перехода московского «царевича» в католичество усилили интерес Сигизмунда III к интриге.
Сигизмунд III согласился предоставить Лжедмитрию помощь на условиях значительных территориальных уступок и военной помощи Москвы для овладения шведской короной. Лжедмитрий обязался уступить Речи Посполитой Чернигово-Северскую и половину Смоленской землю. Другая половина Смоленской земли была обещана Юрию Мнишек. Одним из условий был обязательный брак Лжедмитрия с подданной короля (имя Марины Мнишек упомянуто не было, но подразумевалось).
Выполнение Самборских обязательств Лжедмитрием I привело бы к расчленению России. Однако интересы собственного народа и государства мало заботили самозванца. Подобно азартному игроку, он думал лишь о ближайшей выгоде.

Воевода Мнишек набрал для будущего зятя небольшое войско из польских авантюристов, к которым присоединилось 2 тысячи малороссийских казаков и небольшой отряд донцов. С этими силами Лжедмитрий 15 августа 1604 года открыл поход, а в октябре перешел российскую границу.
Обаяние имени царевича Дмитрия и недовольство Годуновым сразу дали себя знать. Моравск, Чернигов, Путивль и др. города без боя сдались Лжедмитрию; держался только Новгород-Северский, где воеводой был П.Ф.Басманов. Пятидесятитысячное московское войско, под начальством Мстиславского на пришедшее на выручку этого города, было наголову разбито Лжедмитрием, хотя численность его войска была меньше более чем в 3 раза. Русские люди неохотно сражались против человека, которого в душе считали истинным царевичем.
Большинство поляков, недовольных задержкой платы, оставило в это время Лжедмитрия, но зато к нему явилось 12 000 казаков. В.И.Шуйский разбил 21 января 1605 года Лжедмитрия при Добрыничах, но затем московское войско занялось бесплодной осадой Рыльска и Кром, а тем временем Лжедмитрий, засевший в Путивле, получил новые подкрепления. Недовольный действиями своих воевод, Борис Годунов послал к войску П.Ф.Басманова, но тот уже не мог остановить разыгравшейся смуты. 13 апреля 1605 года внезапно умер царь Борис, а 7 мая все войско с Басмановым во главе, перешло на сторону Лжедмитрия.
20 июня Лжедмитрий торжественно въехал в Москву. Провозглашенный перед тем царем Федор Борисович Годунов еще раньше был убит посланными Лжедмитрием, вместе со своей матерью, а уцелевшую сестру его, Ксению, Лжедмитрий сделал своей наложницей; позднее она была пострижена.
Через несколько дней после въезда Лжедмитрия в Москву обнаружились замыслы бояр против него. В.И.Шуйский был уличен в распускании слухов о самозванстве нового царя и, отданный Лжедмитрием на суд собора, состоявшего из духовенства, бояр и простых людей, приговорен к смертной казни. Однако под давлением боярской думы Лжедмитрий заменил казнь ссылкой братьев Шуйских в галицкие пригороды, а затем, вернув их с дороги, простил совершенно, возвратив им имения и боярство. Патриарх Иов был низложен и на его место был возведен архиепископ рязанский, грек Игнатий, который 21 июля и венчал Лжедмитрия на царство.

Как правитель Лжедмитрий, согласно всем современным отзывам, отличался недюжинной энергией, большими способностями, широкими реформаторскими замыслами и крайне высоким понятием о своей власти.
Отступления от старых обычаев, которые допускал Лжедмитрий, и явная любовь Лжедмитрия к иноземцам раздражали некоторых ревнителей старины среди приближенных царя, но народные массы относились к нему доброжелательно и москвичи сами избивали немногих, говоривших о самозванстве Лжедмитрия. Он погиб исключительно вследствие боярского заговора, возглавляемого В.И.Шуйским.
Удобный повод заговорщикам доставила свадьба Лжедмитрия. Еще 10 ноября 1605 года в Кракове состоялось обручение, а 8 мая 1606 года совершился и брак Лжедмитрия с Мариной Мнишек. Воспользовавшись раздражением москвичей против поляков, наехавших в Москву с Мариной и позволявших себе разные бесчинства, заговорщики в ночь с 16-го на 17-е мая, ударили в набат и объявили сбежавшемуся народу, что ляхи бьют царя. Направив толпы на поляков, сами заговорщики прорвались в Кремль. Захваченный врасплох, Лжедмитрий пытался сначала защищаться, затем бежал к стрельцам, но стрельцы выдали его и он был застрелен. Народу объявили, что, по словам царицы Марфы, Лжедмитрий был самозванец. Тело его сожгли и, зарядив прахом пушку, выстрелили в ту сторону, откуда он пришел.
Народ, особенно в провинции, не желал верить в смерть «доброго законного» царя. Толки о том, что он спасся от «лихих» бояр не прекращались ни на один день. Массовые восстания на южной окраине государства положили начало новому этапу гражданской войны, появились новые самозванцы. Наиболее известным из них является Лжедмитрий II.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *