Футуристы стихи

Все стихи:

  1. 27 Августа 1912

  2. 18 Февраля 1915 года

  3. Berceuse осенний

  4. Berceuse томления

  5. Berceuse сирени

  6. Berceuse (миньонет)

  7. Berceuse (колыбельная песня ) (на мотив Мирры Лохвицкой)

  8. Dame d’azow

  9. Chansonnette (песенка)

  10. Kevade

  11. Nocturne («Кто был со мною…»)

  12. Madis

  13. Nocturne («Струи лунные…»)

  14. Nocturne («Сон лелея, лиловеет запад дня…»)

  15. Nocturne («Навевали смуть былого окарины…»)

  16. Nocturne («Месяц гладит камыши…»)

  17. Tuu и Jukku

  18. Tuu и Ani

  19. Sirel

  20. Prelude I

  21. А все вместе…

  22. Veneris vena

  23. Ажур весенний

  24. Адриатическая бирюза

  25. Агасферу морей

  26. Авиатор

  27. Арнольдсон

  28. Бабочка лимонная

  29. Баллада VIII (Эльгрина смотрит на закат)

  30. Баллада VI (У Юнии Биантро)

  31. Балтика. Балтийская поэза

  32. Балтийские кэнзели

  33. Балькис Савская

  34. Барбарисовая поэза

  35. Бей, сердце, бей…

  36. Белый транс

  37. Бирюзовая поэза

  38. Боа из кризантем

  39. Бриндизи

  40. Больная поэза

  41. В блесткой тьме

  42. В коляске Эсклармонды

  43. В кустах жасмина

  44. В кленах раскидистых

  45. В осенокошенном июле

  46. В Миррэлии (сексты)

  47. В луни

  48. В лимузине

  49. В предгрозье (этюд)

  50. В пяти верстах по полотну…

  51. В Ревель

  52. Василию Каменскому

  53. В шалэ березовом (поэметта)

  54. Валерию Брюсову сонет-ответ (акростих)

  55. Вдохновение

  56. Весна и лето

  57. Вечером жасминовым

  58. Воздушная яхта

  59. Возникновение поэта

  60. Восемнадцатый век

  61. Вуалетка

  62. Газэлла V (Ты поехала кататься, сев в голубой кабриолет)

  63. Газэлла IV (Серый заяц плясал на поляне…)

  64. Газетчики на Юпитере

  65. Гастроль Ваальяры («Ирис» Масканьи)

  66. Гашиш Нефтис

  67. Гирлянда триолетов

  68. Героиза

  69. Голосистая могилка

  70. Граалю Арельскому (рецензия на его «Голубой ажур»)

  71. Городская осень

  72. Грасильда

  73. Грандиоз

  74. Гризель

  75. Грезовое царство

  76. Да, я хочу твоих желаний…

  77. Гудят погребальные звоны…

  78. Дель-Аква-Тор (лирическая вуаль)

  79. Дизэль II (Проплывает вдали канонерка)

  80. Деревня спит. Оснеженные крыши…

  81. Диссо-рондо

  82. Диссо-рондели

  83. Диссона

  84. Душа и разум

  85. Дурак

  86. Еще вы девушка

  87. Задремли, милозвездочка…

  88. Живые монетки

  89. Запад погас…

  90. Замужница

  91. Заячьи моноложки

  92. Знать это надо ли?…

  93. Зизи

  94. Из цикла «Сириус» (второй сонетныи вариант)

  95. Из цикла «Сириус» (сонетныи вариант)

  96. Из цикла «Сириус» (На сириусе)

  97. Издевательство

  98. Интермеццо («Сирень моей весны фимьямною лиловью…»)

  99. Иногда…

  100. Ингрид и молодежь

  101. Их встреча (драматическая поэметта)

  102. Инэс (фантастическая поэма)

  103. Интродукция (триолет)

  104. Интродукция («Я — соловей: я без тенденций…»)

  105. Интродукция («Вервэна, устрицы и море…»)

  106. Интродукция («Не было, может быть, этого…»)

  107. Июльский полдень (синематограф)

  108. К черте черта

  109. Кадрильон

  110. Капель

  111. Какая-то сплошная хлыстань…

  112. Каретка куртизанки

  113. Квадрат квадратов

  114. Качалка грезэрки

  115. Кензели

  116. Квинтина V (Когда поэт-миллионер)

  117. Квинтина IV (Любовь приходит по вечерам)

  118. Квинтина I (Благоухающая вся луною)

  119. Квартет

  120. Клуб дам

  121. Когда ночело

  122. Кокетта

  123. Колокол и колокольчик

  124. Колье рондо

  125. Крымская трагикомедия

  126. Кузина Лида

  127. Кэнзель VI (Ингрид ходит мечтанно над рекою форелью)

  128. Кэнзель IX (Уже в жасминах трелят соловьи)

  129. Кутеж

  130. Кэнзель III

  131. Кэнзель XII (Птицы в воздухе кружатся…)

  132. Ликер из вервэны

  133. Летняя поэза

  134. Лиловая цветунья

  135. Лунные блики

  136. Лисодева

  137. Лиробасня

  138. Лэ I (О вы, белосиреневые сны)

  139. Лучистая поэза

  140. Любовь единственно…

  141. Полярные пылы (снеговая поэма)

  142. Медальоны: Уайльд

  143. Медовая поэза

  144. Миньонет («Уважать — это вовсе не значит любить…»)

  145. Миньонет

  146. Мечты о Фофанове

  147. Мисс Лиль

  148. Миррэты

  149. Морефея

  150. Мороженое из сирени!

  151. Морская памятка

  152. Мужья земли

  153. На голос весенней новеллы

  154. На барбарисовом закате

  155. На премьере

  156. На островах

  157. На сенокосе

  158. Наперекор

  159. Надрубленная сирень

  160. Наступает весна…

  161. Не улетай!

  162. Невыразимая поэза

  163. Невод грез

  164. Нелли

  165. Н*гры на севере

  166. Нечто соловьиное…

  167. Нерон

  168. Но зачем?

  169. Никчемная

  170. Ничто в чем-то

  171. Нона

  172. О, если б ты…

  173. Озеро девьих слез

  174. О том, чье имя вечно ново…

  175. Образ прошлого

  176. Одни поят измученную грудь…

  177. Обзор

  178. Один бы лепесток!

  179. Обреченный

  180. Озеровая баллада

  181. Озеро Ульястэ (письмо Б.В. Правдину)

  182. Озеро Лийв

  183. Ойле

  184. Она и они

  185. Олава

  186. Октавы

  187. Октава

  188. Октябрь

  189. Они поют (миньонет)

  190. Осенний рейс

  191. На летуне

  192. Оскар Уайльд (ассо-сонет)

  193. Осенняя элегия

  194. Осенняя поэза

  195. От Севастополя до Ялты

  196. От дэнди к дикарю

  197. Отзнак

  198. Отчаяние

  199. Очам твоей души

  200. Памяти Н.И. Кульбина

  201. Памяти Мациевича

  202. Памяти О.Н. Чюминой

  203. Пенье стихов

  204. Певица лилий полей Сарона

  205. Перевал через Ловчен

  206. Песенка о зайце

  207. Песня о цветах

  208. Песенка Филины («Mignon», A. Thomas)

  209. Письма из Парижа (первое письмо)

  210. Письма из Парижа (второе письмо)

  211. Письмо из Эстонии

  212. Пир братания

  213. Письмо из усадьбы

  214. Письмо на юг

  215. Письмо Эльгрине и от нее

  216. Письмо Феклы

  217. Пленница лилии алой…

  218. По грибы — по ягоды

  219. Под настроеньем чайной розы

  220. Повсеместная

  221. Под Шарля Бодлера. Больная муза

  222. Поврага

  223. Полусонет («Твои горячие кораллы…»)

  224. Полонез «Титания» («Mignon», ария Филины)

  225. Полусонет («Под стрекотанье ярких мандолин…»)

  226. Полонез «Бравура»

  227. Полдень первого дня

  228. Полянка шустрой белки

  229. Поэза без слов

  230. Поэза алых туфель

  231. Почти газелла

  232. Поэза бывшему льстецу

  233. Поэза белой сирени

  234. Поэза «Villa mon repos»

  235. Поэза голубого вечера

  236. Поэза вне абонемента

  237. Поэза влияний Сreme d’Еpinne Vinete

  238. Поэза возмездия

  239. Поэза дополнения

  240. Поэза доверия

  241. Поэза для Брюсова

  242. Поэза для лакомок

  243. Поэза лунных настроений

  244. Поэза истребления

  245. Поэза истины

  246. Поэза издалека

  247. Поэза лесной опушки

  248. Поэза королеве

  249. Поэза к смерти

  250. Поэза их оправдания

  251. Поэза моей светозарности

  252. Поэза моего бесправия

  253. Поэза о «Mignon»

  254. Поэза маленького преувеличения

  255. Поэза маковых полей

  256. Поэза о веранде

  257. Поэза о Бельгии

  258. Поэза о вальдшнепе и зайчике

  259. Поэза о барашках

  260. Поэза не для печати

  261. Поэза новых штрихов

  262. Поэза о Иоланте

  263. Поэза о солнце, в душе восходящем

  264. Поэза о поэтессах

  265. Поэза о сборке ландышей

  266. Поэза о поэзах

  267. Поэза об Эстонии

  268. Поэза о Харькове

  269. Поэза о том, чего, может быть, не было

  270. Поэза оправдания

  271. Поэза октябрьского полдня

  272. Поэза о тщете

  273. Поэза о тысяча первом знакомстве

  274. Поэза оттенков

  275. Поэза последней надежды

  276. Превыкрутасная штучка

  277. Поэза рыбной ловли

  278. Поэза раскрытых глаз

  279. Поэза разъяснения

  280. Поэза принцу сирени

  281. Поэза принцу лилии

  282. Поэза сиреневой мордочки

  283. Поэза спичечнаго коробка

  284. Поэза трех принцесс

  285. Поэма между строк

  286. Поэма беспоэмия

  287. Поэзошпилька

  288. Поэзоконцерт

  289. Поэза Южику на мотив Виктора Гофмана

  290. Поэту («Как бы ни был сердцем ты оволжен…»)

  291. При свете тьмы

  292. Прелюдия («Воспетое Лохвицкой Миррой…»)

  293. Поэза твоих контрастов

  294. С ядом у костра

  295. Рондолет

  296. Рондо («Читать тебе себя в лимонном будуаре…»)

  297. Рондо («Я тронут: ваша лира мне близка…»)

  298. Рондо XIX («Вервэна, упоенная морской…»)

  299. Рондо («Я — как во сне. В стране косноязычной…»)

  300. Рондо XX («Пока не поздно, дай же мне ответ…»)

  301. Рондо XXI («Далеко-далеко, там за скалами сизыми…»)

  302. Рондо Генрику Виснапу

  303. Рондо оранжевого заката

  304. Рондо рождественского дня

  305. Рондо («Твои духи, как нимфа, ядовиты…»)

  306. Рондель

  307. Рондели о ронделях

  308. Рондель XV («Ее веселая печаль…»)

  309. Рондель XVI («Люблю лимонное с лиловым…»)

  310. Рондель белой ночи

  311. Романс III

  312. Рондели («О Мирре грезит Вандэлин…»)

  313. Роза в снегу

  314. Розы во льду

  315. Рескрипт короля

  316. Рисунок иглой

  317. Рифмодиссо

  318. Родель

  319. Расцвет сирени культивированной

  320. Реабилитация

  321. Регина

  322. Разорвались ткани траура…

  323. Рассказ без пояснения (приключение на Монмартре)

  324. Прощальная поэза

  325. Пятицвет I

  326. Пятицвет II

  327. Пять поэтов

  328. Прошли года…

  329. Промельк («В каждом городе, в комнате девьей…»)

  330. Промельк («Голубые голуби на просторной палубе…»)

  331. Промельк («Янтарно-гитарныя пчелы…»)

  332. Процвет Амазонии

  333. Прогулка короля (этюд)

  334. Прогулка мисс

  335. Прогулки в Tiergarten

  336. Промельк

  337. Призрак-девушка

  338. Самопровозглашение

  339. Самогимн

  340. Рябиновая поэза

  341. У Е.К. Мравиной

  342. Сонмы весенние

  343. Сонет («Я помню вас: Вы нежный и простой…»)

  344. Сонет XXXI Диссо

  345. Сонет XXX («Петрарка, и Шекспир, и Бутурлин…»)

  346. Сонет XXIX («Век грации, утонченный век-стебель!…»)

  347. Сонет Бальмонту (9-11 июля в ревеле)

  348. Сонет Ольге Гзовской

  349. Сонет-каприз

  350. Сонаты в шторм

  351. Соловьизы

  352. Соловей

  353. Сон в деревне

  354. Солнечный луч

  355. Снег яблонь

  356. Слава

  357. Служить двум божествам не может…

  358. Смотрю ли я на водяные стали…

  359. Сказка

  360. Сириус (интродукция)

  361. Скорбь, прорезающая смех

  362. Сириусотон

  363. Сказание о Ингрид

  364. Синий сонет

  365. Сиреневый ноктюрн

  366. Симфониэтта

  367. Симфония

  368. Секстина XI («Каких-нибудь пять лет, — и что за перемена!…»)

  369. Секстина XIII («Блажен познавший власть твою и гнет…»)

  370. Секстина XIV («Измены нет, пока любовь жива…»)

  371. Секстина XV («О, похоть, похоть! Ты — как нетопырь…»)

  372. Секстина мудрой королевы (III)

  373. Секстина X («Мне кажется, что сердце биандрии…»)

  374. Секстина VII («Здесь в Крымскую кампанию жил Фет…»)

  375. Секстина VIII («Мой дом стоит при въезде на курорт…»)

  376. Секстина XII («Страсть без любви — лишь похоть, а не страсть…»)

  377. Сегодня не приду

  378. Секстина («Я заклеймен, как некогда Бодлэр…»)

  379. Секстина («Предчувствие — томительней кометы…»)

  380. Секстина IV («Ингеборг» Келлермана)

  381. Секстина IX («Две силы в мире борются от века…»)

  382. Секстина V («В моей стране — разбои и мятеж…»)

  383. Сахара антрепризы

  384. Твое утро

  385. Стэлла

  386. Стихи сгоряча

  387. Тундровая пастэль

  388. Триолеты о зайце

  389. Триолет о клене

  390. Три периода

  391. Три эпиграммы (Зинаида Гиппиус, Марина Цветаева, Борис Пастернак)

  392. Тоска о Сканде

  393. Тоска тоски (наброски)

  394. Только о детях

  395. Тезки

  396. Тень апельсинной ветки (из Тинь-Тунь-Линг)

  397. Теперь, когда телятся луны…

  398. Увертюра («Ананасы в шампанском!..»)

  399. Утром сердца голос розов…

  400. Устрицы

  401. Ульи красоты

  402. Фелиссе крут (надпись на «Менестреле»)

  403. Фанатики изборов

  404. Утро дня св. Духа

  405. Фантазия восхода

  406. Хабанера I (сонет)

  407. Фиолетовое озерко

  408. Царица из цариц

  409. Фокстротт

  410. Фиалка

  411. Фея Eiole

  412. Фиолетовый транс

  413. Хабанеретта

  414. Хабанера IV

  415. Хабанера III

  416. Цветок букета дам

  417. Цветы как крылья

  418. Чары Лючинь

  419. Четкая поэза

  420. Шампанский полонез

  421. Что такое греза?

  422. Шатенка в розовом

  423. Шелковистый хлыстик

  424. Эксцентричка

  425. Эго-футуризм

  426. Эго-рондола

  427. Экстаза

  428. Эгополонез

  429. Шутливая рондель

  430. Электрассонанс

  431. Эксцессерка

  432. Эскизетка

  433. Эпиталама («Пою в помпезной эпиталаме…»)

  434. Эпилог

  435. Эпизод

  436. Эпиграмма на одну провинциальную поэтессу

  437. Это только в жасмин…

  438. Я запою

  439. Южная безделка

  440. Эфемериды

  441. Юг на Cевере

  442. Яблоньки

  443. Я — композитор

  444. Яблоня-Сомнамбула

  445. Я речь держу…

Ещё стихи автора:

  • Длинные стихи
  • Лучшие стихи

Стихи Маяковского

А все-таки А вы смогли бы? Адище города Братья писатели Вам! Великолепные нелепости Внимательное отношение к взяточникам Военно-морская любовь Война объявлена Вот так я сделался собакой Вывескам Гейнеобразное Германия Гимн взятке Гимн здоровью Гимн критику Гимн обеду Гимн судье Гимн ученому Два не совсем обычных случая Дешевая распродажа «Ешь ананасы, рябчиков жуй…» Из улицы в улицу К ответу! Ко всему Кофта Фата Левый марш (Матросам) Лиличка! Мама и убитый немцами вечер Мы идем Надоело Нате! Наш марш Необычайное приключение Неоконченное Ничего не понимают Ночь О дряни Ода революции От усталости Отношение к барышне Письмо Татьяне Яковлевой Порт «Портсигар в траву…» Последняя петербургская сказка Последняя страничка гражданской войны Послушайте! Потрясающие факты Поэзия Поэт рабочий Приказ № 2 армии искусств Приказ по армии искусство Прозаседавшиеся Рассказ про то… России Сволочи! Себе, любимому, посвящает эти строки автор Сказка о Красной Шапочке Скрипка и немножко нервно Солдаты Дзержинского Стихи о советском паспорте Стихотворение о Мясницкой… Той стороне Утро Хвои Хорошее отношение к лошадям Чудовищные похороны Эй! Я Наполеон я

Лучшие стихи Есенина

Сергей Александрович Есенин (1895-1925) — это любимейший ценителями новокрестьянской лирики поэт. Сергей Есенин родился в селе Константиново Рязанской Губернии и посвятил многие стихотворения родным местам. За ним закрепилась репутация «крестьянского поэта», сам он никогда это не опровергал. Сергей Есенин писал о любви и о природе, о своей свободолюбивой натуре. Он называл себя хулиганом, но оставался при этом тончайшим лириком. Его сложное и противоречивое творчество оказалось близким самым разным читателям, а его биография, полная загадок, трагические обстоятельства кончины Сергея Есенина до сих пор интересует историков. На стихи поэта было написано множество песен, снято множество документальных и художественных биографических фильмах о «последнем поэте деревни». Именно так в одном из произведений назвал себя сам Есенин, словно предчувствуя ранний уход. В его душе жили грусть по родным местам, бунт и любовь к свободе, величайшая любовь к людям и боль за судьбу народа. Стихи Есенина и его уникальный дар к стихосложению никого не оставляют равнодушным. Мы собрали для вас лучшие стихи величайшего представителя русской поэзии — Сергея Александровича Есенина.

Стихи Есенина о любви

Я помню, любимая, помню

Я помню, любимая, помню
Сиянье твоих волос.
Не радостно и не легко мне
Покинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,
Березовый шорох теней,
Пусть дни тогда были короче,
Луна нам светила длинней.

Я помню, ты мне говорила:
«Пройдут голубые года,
И ты позабудешь, мой милый,
С другою меня навсегда».

Сегодня цветущая липа
Напомнила чувствам опять,
Как нежно тогда я сыпал
Цветы на кудрявую прядь.

И сердце, остыть не готовясь,
И грустно другую любя.
Как будто любимую повесть,
С другой вспоминает тебя.
1925

***

Заметался пожар голубой…

Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь — как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил.
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить

***

Письмо к женщине

Вы помните,
Вы все, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.

Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз.

Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.

Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий.

Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь,
Корабль в плачевном состоянье.

Земля — корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был —
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.

Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий…
. . . . . . . . . . . . . . .

Теперь года прошли,
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!

Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был
И что со мною сталось!

Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.

Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.

Простите мне…
Я знаю: вы не та —
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.

Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.

***

Мне грустно на тебя смотреть

Мне грустно на тебя смотреть,
Какая боль, какая жалость!
Знать, только ивовая медь
Нам в сентябре с тобой осталась.

Чужие губы разнесли
Твое тепло и трепет тела.
Как будто дождик моросит
С души, немного омертвелой.

Ну что ж! Я не боюсь его.
Иная радость мне открылась.
Ведь не осталось ничего,
Как только желтый тлен и сырость.

Ведь и себя я не сберег
Для тихой жизни, для улыбок.
Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок.

Смешная жизнь, смешной разлад.
Так было и так будет после.
Как кладбище, усеян сад
В берез изглоданные кости.

Вот так же отцветем и мы
И отшумим, как гости сада…
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.
1923

***

Плачет метель, как цыганская скрипка.

Плачет метель, как цыганская скрипка.
Милая девушка, злая улыбка,
Я ль не робею от синего взгляда?
Много мне нужно и много не надо.

Так мы далеки и так не схожи —
Ты молодая, а я все прожил.
Юношам счастье, а мне лишь память
Снежною ночью в лихую замять.

Я не заласкан — буря мне скрипка.
Сердце метелит твоя улыбка.

Стихи о любви

***

Дорогая, сядем рядом

Дорогая, сядем рядом,
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу.

Это золото осеннее,
Эта прядь волос белесых —
Все явилось, как спасенье
Беспокойного повесы.

Я давно мой край оставил,
Где цветут луга и чащи.
В городской и горькой славе
Я хотел прожить пропащим.

Я хотел, чтоб сердце глуше
Вспоминало сад и лето,
Где под музыку лягушек
Я растил себя поэтом.

Там теперь такая ж осень…
Клен и липы в окна комнат,
Ветки лапами забросив,
Ищут тех, которых помнят.

Их давно уж нет на свете.
Месяц на простом погосте
На крестах лучами метит,
Что и мы придем к ним в гости,

Что и мы, отжив тревоги,
Перейдем под эти кущи.
Все волнистые дороги
Только радость льют живущим.

Дорогая, сядь же рядом,
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу.
1923

***

Шаганэ ты моя, Шаганэ…

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли.

Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи —
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.

Про волнистую рожь при луне
По кудрям ты моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

***

До свиданья, друг мой, до свиданья

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей,-
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

***

Видно, так заведено навеки…

Видно, так заведено навеки —
К тридцати годам перебесясь,
Всё сильней, прожженные калеки,
С жизнью мы удерживаем связь.

Милая, мне скоро стукнет тридцать,
И земля милей мне с каждым днем.
Оттого и сердцу стало сниться,
Что горю я розовым огнем.

Коль гореть, так уж гореть сгорая,
И недаром в липовую цветь
Вынул я кольцо у попугая —
Знак того, что вместе нам сгореть.

То кольцо надела мне цыганка.
Сняв с руки, я дал его тебе,
И теперь, когда грустит шарманка,
Не могу не думать, не робеть.

В голове болотный бродит омут,
И на сердце изморозь и мгла:
Может быть, кому-нибудь другому
Ты его со смехом отдала?

Может быть, целуясь до рассвета,
Он тебя расспрашивает сам,
Как смешного, глупого поэта
Привела ты к чувственным стихам.

Ну, и что ж! Пройдет и эта рана.
Только горько видеть жизни край.
В первый раз такого хулигана
Обманул проклятый попугай.

***

Руки милой — пара лебедей

Руки милой — пара лебедей —
В золоте волос моих ныряют.
Все на этом свете из людей
Песнь любви поют и повторяют.

Пел и я когда-то далеко
И теперь пою про то же снова,
Потому и дышит глубоко
Нежностью пропитанное слово.

Если душу вылюбить до дна,
Сердце станет глыбой золотою.
Только тегеранская луна
Не согреет песни теплотою.

Я не знаю, как мне жизнь прожить:
Догореть ли в ласках милой Шаги
Иль под старость трепетно тужить
О прошедшей песенной отваге?

У всего своя походка есть:
Что приятно уху, что — для глаза.
Если перс слагает плохо песнь,
Значит, он вовек не из Шираза.

Про меня же и за эти песни
Говорите так среди людей:
Он бы пел нежнее и чудесней,
Да сгубила пара лебедей.

***

Не гляди на меня с упрёком

Не гляди на меня с упрёком,
Я презренья к тебе не таю,
Но люблю я твой взор с поволокой
И лукавую кротость твою.

Да, ты кажешься мне распростёртой,
И, пожалуй, увидеть я рад,
Как лиса, притворившись мёртвой,
Ловит воронов и воронят.

Ну, и что же, лови, я не струшу.
Только как бы твой пыл не погас?
На мою охладевшую душу
Натыкались такие не раз.

Не тебя я люблю, дорогая,
Ты лишь отзвук, лишь только тень.
Мне в лице твоём снится другая,
У которой глаза — голубень.

Пусть она и не выглядит кроткой
И, пожалуй, на вид холодна,
Но она величавой походкой
Всколыхнула мне душу до дна.

Вот такую едва ль отуманишь,
И не хочешь пойти, да пойдёшь,
Ну, а ты даже в сердце не вранишь
Напоённую ласкою ложь.

Но и всё же, тебя презирая,
Я смущенно откроюсь навек:
Если б не было ада и рая,
Их бы выдумал сам человек.

Стихи Есенина о природе

Метель

Прядите, дни, свою былую пряжу,
Живой души не перестроить ввек.
Нет!
Никогда с собой я не полажу,
Себе, любимому,
Чужой я человек.

Хочу читать, а книга выпадает,
Долит зевота,
Так и клонит в сон…
А за окном
Протяжный ветр рыдает,
Как будто чуя
Близость похорон.

Облезлый клен
Своей верхушкой черной
Гнусавит хрипло
В небо о былом.
Какой он клен?
Он просто столб позорный —
На нем бы вешать
Иль отдать на слом.

И первого
Меня повесить нужно,
Скрестив мне руки за спиной,
За то, что песней
Хриплой и недужной
Мешал я спать
Стране родной.

Я не люблю
Распевы петуха
И говорю,
Что если был бы в силе,
То всем бы петухам
Я выдрал потроха,
Чтобы они
Ночьми не голосили.

Но я забыл,
Что сам я петухом
Орал вовсю
Перед рассветом края,
Отцовские заветы попирая,
Волнуясь сердцем
И стихом.

Визжит метель,
Как будто бы кабан,
Которого зарезать собрались.
Холодный,
Ледяной туман,
Не разберешь,
Где даль,
Где близь…

Луну, наверное,
Собаки съели —
Ее давно
На небе не видать.
Выдергивая нитку из кудели,
С веретеном
Ведет беседу мать.

Оглохший кот
Внимает той беседе,
С лежанки свесив
Важную главу.
Недаром говорят
Пугливые соседи,
Что он похож
На черную сову.

Глаза смежаются,
И как я их прищурю,
То вижу въявь
Из сказочной поры:
Кот лапой мне
Показывает дулю,
А мать — как ведьма
С киевской горы.

Не знаю, болен я
Или не болен,
Но только мысли
Бродят невпопад.
В ушах могильный
Стук лопат
С рыданьем дальних
Колоколен.

Себя усопшего
В гробу я вижу.
Под аллилуйные
Стенания дьячка
Я веки мертвому себе
Спускаю ниже,
Кладя на них
Два медных пятачка.

На эти деньги,
С мертвых глаз,
Могильщику теплее станет,—
Меня зарыв,
Он тот же час
Себя сивухой остаканит.

И скажет громко:
“Вот чудак!
Он в жизни
Буйствовал немало…
Но одолеть не мог никак
Пяти страниц
Из „Капитала“”.

Декабрь 1924

***

Закружилась листва золотая

Закружилась листва золотая
В розоватой воде на пруду,
Словно бабочек легкая стая
С замираньем летит на звезду.

Я сегодня влюблен в этот вечер,
Близок сердцу желтеющий дол.
Отрок-ветер по самые плечи
Заголил на березке подол.

И в душе и в долине прохлада,
Синий сумрак как стадо овец,
За калиткою смолкшего сада
Прозвенит и замрет бубенец.

Я еще никогда бережливо
Так не слушал разумную плоть,
Хорошо бы, как ветками ива,
Опрокинуться в розовость вод.

Хорошо бы, на стог улыбаясь,
Мордой месяца сено жевать…
Где ты, где, моя тихая радость —
Все любя, ничего не желать?

1918 г.

***

Поет зима, аукает…

Поет зима — аукает,
Мохнатый лес баюкает
Стозвоном сосняка.
Кругом с тоской глубокою
Плывут в страну далекую
Седые облака.

А по двору метелица
Ковром шелковым стелется,
Но больно холодна.
Воробышки игривые,
Как детки сиротливые,
Прижались у окна.

Озябли пташки малые,
Голодные, усталые,
И жмутся поплотней.
А вьюга с ревом бешеным
Стучит по ставням свешенным
И злится все сильней.

И дремлют пташки нежные
Под эти вихри снежные
У мерзлого окна.
И снится им прекрасная,
В улыбках солнца ясная
Красавица весна.

1910 г.

***

Зима

Вот уж осень улетела
И примчалася зима.
Как на крыльях, прилетела
Невидимо вдруг она.

Вот морозы затрещали
И сковали все пруды.
И мальчишки закричали
Ей “спасибо” за труды.

Вот появилися узоры
На стеклах дивной красоты.
Все устремили свои взоры,
Глядя на это. С высоты

Снег падает, мелькает, вьется,
Ложится белой пеленой.
Вот солнце в облаках мигает,
И иней на снегу сверкает.

***

Весенний вечер

Тихо струится река серебристая
В царстве вечернем зеленой весны.
Солнце садится за горы лесистые,
Рог золотой выплывает луны.

Запад подернулся лентою розовой,
Пахарь вернулся в избушку с полей,
И за дорогою в чаще березовой
Песню любви затянул соловей.

Слушает ласково песни глубокие
С запада розовой лентой заря.
С нежностью смотрит на звезды далекие
И улыбается небу земля.

***

Восход солнца

Загорелась зорька красная
В небе темно-голубом,
Полоса явилась ясная
В своем блеске золотом.

Лучи солнышка высоко
Отразили в небе свет.
И рассыпались далеко
От них новые в ответ.

Лучи ярко-золотые
Осветили землю вдруг.
Небеса уж голубые
Расстилаются вокруг.

1911-1912 гг.

***

Черемуха

Черемуха душистая
С весною расцвела
И ветки золотистые,
Что кудри, завила.
Кругом роса медвяная
Сползает по коре,
Под нею зелень пряная
Сияет в серебре.
А рядом, у проталинки,
В траве, между корней,
Бежит, струится маленький
Серебряный ручей.
Черемуха душистая,
Развесившись, стоит,
А зелень золотистая
На солнышке горит.
Ручей волной гремучею
Все ветки обдает
И вкрадчиво под кручею
Ей песенки поет.

1915 г.

Стихи Есенина о Родине

Русь

Потонула деревня в ухабинах,
Заслонили избенки леса.
Только видно, на кочках и впадинах,
Как синеют кругом небеса.

Воют в сумерки долгие, зимние,
Волки грозные с тощих полей.
По дворам в погорающем инее
Над застрехами храп лошадей.

Как совиные глазки, за ветками
Смотрят в шали пурги огоньки.
И стоят за дубровными сетками,
Словно нечисть лесная, пеньки.

Запугала нас сила нечистая,
Что ни прорубь — везде колдуны.
В злую заморозь в сумерки мглистые
На березках висят галуны.

Но люблю тебя, родина кроткая!
А за что — разгадать не могу.
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.

Я люблю над покосной стоянкою
Слушать вечером гуд комаров.
А как гаркнут ребята тальянкою,
Выйдут девки плясать у костров.

Загорятся, как черна смородина,
Угли-очи в подковах бровей.
Ой ты, Русь моя, милая родина,
Сладкий отдых в шелку купырей.

Понакаркали черные вороны:
Грозным бедам широкий простор.
Крутит вихорь леса во все стороны,
Машет саваном пена с озер.

Грянул гром, чашка неба расколота,
Тучи рваные кутают лес.
На подвесках из легкого золота
Закачались лампадки небес.

Повестили под окнами сотские
Ополченцам идти на войну.
Загыгыкали бабы слободские,
Плач прорезал кругом тишину.

Собиралися мирные пахари
Без печали, без жалоб и слез,
Клали в сумочки пышки на сахаре
И пихали на кряжистый воз.

По селу до высокой околицы
Провожал их огулом народ…
Вот где, Русь, твои добрые молодцы,
Вся опора в годину невзгод.

Затомилась деревня невесточкой —
Как-то милые в дальнем краю?
Отчего не уведомят весточкой, —
Не погибли ли в жарком бою?

В роще чудились запахи ладана,
В ветре бластились стуки костей.
И пришли к ним нежданно-негаданно
С дальней волости груды вестей.

Сберегли по ним пахари памятку,
С потом вывели всем по письму.
Подхватили тут родные грамотку,
За ветловую сели тесьму.

Собралися над четницей Лушею
Допытаться любимых речей.
И на корточках плакали, слушая,
На успехи родных силачей.

Ах, поля мои, борозды милые,
Хороши вы в печали своей!
Я люблю эти хижины хилые
С поджиданьем седых матерей.

Припаду к лапоточкам берестяным,
Мир вам, грабли, коса и соха!
Я гадаю по взорам невестиным
На войне о судьбе жениха.

Помирился я с мыслями слабыми,
Хоть бы стать мне кустом у воды.
Я хочу верить в лучшее с бабами,
Тепля свечку вечерней звезды.

Разгадал я их думы несметные,
Не спугнет их ни гром и ни тьма.
За сохою под песни заветные
Не причудится смерть и тюрьма.

Они верили в эти каракули,
Выводимые с тяжким трудом,
И от счастья и радости плакали,
Как в засуху над первым дождем.

А за думой разлуки с родимыми
В мягких травах, под бусами рос,
Им мерещился в далях за дымами
Над лугами веселый покос.

Ой ты, Русь, моя родина кроткая,
Лишь к тебе я любовь берегу.
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.

***

О, родина!

О родина, о новый
С златою крышей кров,
Труби, мычи коровой,
Реви телком громов.

Брожу по синим селам,
Такая благодать.
Отчаянный, веселый,
Но весь в тебя я, мать.

В училище разгула
Крепил я плоть и ум.
С березового гула
Растет твой вешний шум.

Люблю твои пороки,
И пьянство, и разбой,
И утром на востоке
Терять себя звездой.

И всю тебя, как знаю,
Хочу измять и взять,
И горько проклинаю
За то, что ты мне мать.

1917 г.

***

Сергей Есенин – об искусстве, слове и образе

В хате

Пахнет рыхлыми драченами;
У порога в дежке квас,
Над печурками точеными
Тараканы лезут в паз.

Вьется сажа над заслонкою,
В печке нитки попелиц,
А на лавке за солонкою —
Шелуха сырых яиц.

Мать с ухватами не сладится,
Нагибается низко,
Старый кот к махотке крадется
На парное молоко.

Квохчут куры беспокойные
Над оглоблями сохи,
На дворе обедню стройную
Запевают петухи.

А в окне на сени скатые,
От пугливой шумоты,
Из углов щенки кудлатые
Заползают в хомуты.

1914 г.

***

Край ты мой заброшенный…

Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.

Избы забоченились,
А и всех-то пять.
Крыши их запенились
В заревую гать.

Под соломой-ризою
Выструги стропил,
Ветер плесень сизую
Солнцем окропил.

В окна бьют без промаха
Вороны крылом,
Как метель, черемуха
Машет рукавом.

Уж не сказ ли в прутнике
Жисть твоя и быль,
Что под вечер путнику
Нашептал ковыль?

1914 г.

***

О, Русь, взмахни крылами!

О Русь, взмахни крылами,
Поставь иную крепь!
С иными именами
Встает иная степь.

По голубой долине,
Меж телок и коров,
Идет в златой ряднине
Твой Алексей Кольцов.

В руках — краюха хлеба,
Уста — вишневый сок.
И вызвездило небо
Пастушеский рожок.

За ним, с снегов и ветра,
Из монастырских врат,
Идет одетый светом
Его середний брат.

От Вытегры до Шуи
Он избраздил весь край
И выбрал кличку — Клюев,
Смиренный Миколай.

Монашьи мудр и ласков,
Он весь в резьбе молвы,
И тихо сходит пасха
С бескудрой головы.

А там, за взгорьем смолым,
Иду, тропу тая,
Кудрявый и веселый,
Такой разбойный я.

Долга, крута дорога,
Несчетны склоны гор;
Но даже с тайной Бога
Веду я тайно спор.

Сшибаю камнем месяц
И на немую дрожь
Бросаю, в небо свесясь,
Из голенища нож.

За мной незримым роем
Идет кольцо других,
И далеко по селам
Звенит их бойкий стих.

Из трав мы вяжем книги,
Слова трясем с двух пол.
И сродник наш, Чапыгин,
Певуч, как снег и дол.

Сокройся, сгинь ты, племя
Смердящих снов и дум!
На каменное темя
Несем мы звездный шум.

Довольно гнить и ноять,
И славить взлетом гнусь —
Уж смыла, стерла деготь
Воспрянувшая Русь.

Уж повела крылами
Ее немая крепь!
С иными именами
Встает иная степь.

1917 г.

***

Я покинул родимый дом

Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть.

Золотою лягушкой луна
Распласталась на тихой воде.
Словно яблонный цвет, седина
У отца пролилась в бороде.

Я не скоро, не скоро вернусь!
Долго петь и звенеть пурге.
Стережет голубую Русь
Старый клен на одной ноге,

И я знаю, есть радость в нем
Тем, кто листьев целует дождь,
Оттого, что тот старый клен
Головой на меня похож.

1918 г.

Стихи Есенина о вере

О Матерь Божья…

О Матерь Божья,
Спади звездой
На бездорожье,
В овраг глухой.

Пролей, как масло,
Власа луны
В мужичьи ясли
Моей страны.

Срок ночи долог.
В них спит Твой Сын.
Спусти, как полог,
Зарю на синь.

Окинь улыбкой
Мирскую весь
И солнце зыбкой
К кустам привесь.

И да взыграет
В ней, славя день,
Земного рая
Святой Младень.

1917 г.

***

Я странник убогий

Я странник убогий.
С вечерней звездой
Пою я о Боге
Касаткой степной.

На шелковом блюде
Опада осин,
Послухайте, люди,
Ухлюпы трясин.

Ширком в луговины,
Целуя сосну,
Поют быстровины
Про рай и весну.

Я, странник убогий,
Молюсь в синеву.
На палой дороге
Ложуся в траву.

Покоюся сладко
Меж росновых бус;
На сердце лампадка,
А в сердце Исус.

1915 г.

***

За горами, за желтыми долами…

За горами, за желтыми долами
Протянулась тропа деревень.
Вижу лес и вечернее полымя,
И обвитый крапивой плетень.

Там с утра над церковными главами
Голубеет небесный песок,
И звенит придорожными травами
От озер водяной ветерок.

Не за песни весны над равниною
Дорога мне зеленая ширь —
Полюбил я тоской журавлиною
На высокой горе монастырь.

Каждый вечер, как синь затуманится,
Как повиснет заря на мосту,
Ты идешь, моя бедная странница,
Поклониться любви и кресту.

Кроток дух монастырского жителя,
Жадно слушаешь ты ектенью,
Помолись перед ликом спасителя
За погибшую душу мою.

1916 г.

***

Твой глас незримый, как дым в избе

Твой глас незримый, как дым в избе.
Смиренным сердцем молюсь тебе.

Овсяным ликом питаю дух,
Помощник жизни и тихий друг.

Рудою солнца посеян свет,
Для вечной правды названья нет.

Считает время песок мечты,
Но новых зерен прибавил ты.

В незримых пашнях растут слова,
Смешалась с думой ковыль-трава.

На крепких сгибах воздетых рук
Возводит церкви строитель звук.

Есть радость в душах — топтать твой цвет,
На первом снеге свой видеть след.

Но краше кротость и стихший пыл
Склонивших веки пред звоном крыл.

1916 г.

***

Чую Радуницу Божью

Чую Радуницу Божью —
Не напрасно я живу,
Поклоняюсь придорожью,
Припадаю на траву.

Между сосен, между елок,
Меж берез кудрявых бус,
Под венком, в кольце иголок,
Мне мерещится Исус.

Он зовет меня в дубровы,
Как во царствие небес,
И горит в парче лиловой
Облаками крытый лес.

Голубиный дух от бога,
Словно огненный язык,
Завладел моей дорогой,
Заглушил мой слабый крик.

Льется пламя в бездну зренья,
В сердце радость детских снов,
Я поверил от рожденья
В богородицын покров.

1915 г.

***

Не ветры осыпают пущи…

Не ветры осыпают пущи,
Не листопад златит холмы.
С голубизны незримой кущи
Струятся звездные псалмы.

Я вижу — в просиничном плате,
На легкокрылых облаках,
Идет возлюбленная мати
С пречистым сыном на руках.

Она несет для мира снова
Распять воскресшего Христа:
«Ходи, мой сын, живи вез крова,
Зорюй и полднюй у куста».

И в каждом страннике убогом
Я вызнавать пойду с тоской,
Не помазуемый ли богом
Стучит берестяной клюкой.

И может быть, пройду я мимо
И не замечу в тайный час,
Что в елях — крылья херувима,
А под пеньком — голодный Спас.

Футурсобрание


Футуризма нет. Футуризм — это мы
———————————————————
Все наши участники — в графе рекомендованных авторов.
Искренне Ваш,
ЭгоКубо

Произведений: 1119
Получено рецензий: 5276
Написано рецензий: 633
Читателей: 199784

Произведения

продолжение: 1-50 51-100 101-150 →

Тело Поэзии. Футуржурнал (76) Строчкования (31) Мегалит-страницы (54) Футурсборники (58) Футур-Изборники (7) Футурсобрание представляет (26) Futquest. Секвенции. (7) Хранилище брусков (5) Футурдадаизм (7) Дадазбука (3) Футур-антология (4) Окна Футур-роста (81) Мэтрономия (2) Издательство футуристов (32) Футуртеатр — Великое путешествие (13) Футуртеатр — пЪесы плюс (9) Футур-шаржи (6) ДаДайджест Футурстатей (4) Футургалерея (53) Футурстихогалерея (21) Футурпортреты (17) Футур-парк (8) Книги Футурсобрания (10) Незавершённые проекты (18) Футур-Голосования (33) История объявлений Тел (68) Оргсообщения Футурсобрания (24) Футурновогоднее (21) Годовщина Футурсобрания (9) Агропром (38) Толковище. Переговорный Пункт (22) Науки умеют много гитик (4) Футуролёт. Читалище (5) Библиотека Футурсобрания (79) Современный литературный процесс (17) Зал славы (6)

Ссылки на другие ресурсы:

  • Содержание страницы Футурсобрания
  • Агитотдел Футурсобрания вКонтакте
  • Евразийский литпортал «МЕГАЛИТ» Александра Петрушкина
  • Международный альманах «45-я параллель»: Владимир Монахов, Татьяна Виноградова, Татьяна Зоммер, Александр Гумённый, Константин Матросов, Александр Петрушкин, Алекса Дракуд
  • Верлибр-кафе «Дверь №18» — свободный вход в свободный стих
  • Футуржурнал «Тело Поэзии» № 1 — 2013 на Евразийском литпортале МЕГАЛИТ
  • Станция Мартыновская — поэтический антимузей им. Леонида Мартынова
  • Станция Маяковская — поэтический антимузей им. Владимира Маяковского
  • Станция Хлебниковская — поэтический антимузей им. Велимира Хлебникова
  • Футуржурнал «Тело Поэзии» № 2 — 2013 на Евразийском литпортале МЕГАЛИТ
  • Футуржурнал «Тело Поэзии» № 12 — 2012 на Евразийском литпортале МЕГАЛИТ
  • «Футуризма нет» — Футуру-Хутуру — независимое издательство Футурсобрания
  • Неформальное постфутуристическое издание …шЫ…
  • Журнал верлибров «Шкала экспромта» + «Библиотека верлибра»
  • «Золото лоз» — книга палиндромов Н.И.Ладыгина
  • Агитотдел Футурсобрания — Все по поводу приема в Футурсобрание

Футуризм

Футурист воспевает риск, дерзость и бунт
«Неужели вы хотите растратить все свои лучшие силы на это вечное и пустое почитание прошлого, из которого выходишь фатально обессиленным, приниженным, побитым?» — так написал в своем «Обосновании и манифесте футуризма» в 1909 году итальянский писатель и поэт Филиппо Томмазо Маринетти.
Этот манифест насквозь пропитан желанием бунта, восстания против меланхоличных норм, «сонных» рифм, нудной гармонии. Он стал основой для молодых литераторов, музыкантов и художников начала 20-ого века: путеводной нитью в будущее. Однако сегодня мы поговорим о русском футуризме, его представителях, идеях и отличиях от исконного (итальянского).
Откуда он пришёл?
Для начала обозначим футуризм как культурный таксон. Футуризм (в общем, не только литературный) — одно из направлений авангарда. Причем сам авангард можно считать направлением модернизма, но здесь мнения разнятся. Одни утверждают, что авангард —»подкласс» модернизма. Другие — что авангард самостоятельное течение и с модернизмом его путают, поэтому мы остановим таксономию на футуризм — авангард.
Лев Рубинштейн как-то заметил (он говорил о художниках, но суть применима и в более широком смысле): «Модернизм как бы принимает основные ценности традиционного искусства, но занимается обновлением художественных средств при решении так называемых вечных задач искусства… Авангардизм все время создает другое искусство, обновляет не средства его, а сам предмет искусства. Более того. Авангард подразумевает активную социальную позицию… Будучи революционным по своей природе, авангард, как правило, сочетается с радикальными политическими убеждениями; к примеру, общеизвестно, что многие сюрреалисты были коммунистами. А русский авангард, как мы знаем, стройными рядами отправился служить делу Октябрьской революции». Касаемо последнего предложения, поговорим позже.
Впервые футуризм появился в Италии. 20 февраля 1909 года Филиппо Томмазо Маринетти выступил с «Манифестом футуризма», назвав новое течение «антикультурным и антиэстетическим», бурно отрицая ценность традиций. Всемирной исторической задачей футуризма, по мнению Маринетти, были «ежедневные плевки на алтарь искусства». Идеи «Манифеста…» переняли друзья Маринетти и распространили его по другим странам.
В России, после революции футуризмом стали считать весь авангард, всё левое искусство. Причина проста: слово «футуризм» интернациональное (в основе латинский корень), ясное для большинства. Даже известный тогда критик Абрам Эфрос писал: «Футуризм стал официальным искусством новой России», — имелся в виду весь авангард.
Интересно, что Маринетти в своём манифесте призывал «разрушать музеи, библиотеки и сражаться с морализмом», это выглядело как переиначенные идеи фашизма.
Законодатель футуризма всецело поддерживал Бенито Муссолини и ненавидел Австрию буквально до боя с австрофилами.
Футуризм был призван в мир, дабы разрушить сложившиеся нормы, формы и условности в искусстве. Это был ответ на стремительно развивающийся материальный мир: железные дороги, концепты самолетов, кинематограф и т.д. Люди искусства мечтали показать широту своего таланта и считали, что классика (академизм) сдерживает их. Однако наличие столь чистого стремления не отменяет факта почти фанатичного поклонения войне и желания разрушить (а не забыть) всё старое традиционное.
Как он попал в Россию?
В России футуризм оказался в самое подходящее время. В предреволюционный 1911 год Игорь Северянин опубликовал «Пролог. Эго-футуризм», в котором написал несколько подходящих направлению стихотворений. Это было первое письменное заявление. У Северянина, однако, течение было именно «эго-футуризмом», хотя будущие поэты вернулись к первоначальному названию, а эго-футуризм стал эгофутуризмом и перешел в анналы истории. В «Прологе» Игорь Северянин писал:
«…Мы живы острым и мгновенным,—
Наш избалованный каприз:
Быть ледяным, но вдохновенным,
И что ни слово—то сюрприз…»
Вполне футуристическое настроение, хотя строение стихов всё ещё классическое: никаких лесенок Маяковского, или окказионализмов Бурлюка, даже звукописи нет.
Учитывая политическое состояние и настроения в России, можно утверждать, что зерно футуризма упало в благодатную почву. В одно время с Северяниным группа молодых поэтов (а также художников) разрабатывала идею кубофутуризма. Для художников это стало сплетением канонов итальянской футуристической живописи и французского кубизма, а в литературе появилась поэтическая группа «Гилея», противопоставившая себя эго-футуризму Северянина.
Для кубофутуристов поэзия и живописи очень тесно переплелись между собой. Литературные представители его: Велимир Хлебников, Давид и Николай Бурлюки, Василий Каменский, Владимир Маяковский, Елена Гуро, Алексей Кручёных, — были одновременно поэтами и художниками.
Ядро «Гилеи» составили Маяковский и Крученых. Манифест кубофутуристов «Пощечина общественному вкусу» (название стало нарицательным) вышел в 1918 году. Как и в работе Маринетти, отрицалась классика: «Всем этим Максимам Горьким, Куприным, Блокам, Сологубам, Ремизовым, Аверченкам, Черным, Кузьминым, Буниным и проч. и проч. нужна лишь дача на реке. Такую награду дает судьба портным…», — но вместе с этим трактовалась необходимость появления эстетических новшеств, а основной целью стало «самовитое слово», то есть слово свободное от синтаксиса, грамматики и культурных ассоциаций. Это хорошо видно в сочинениях Алексея Крученых (который даже написал катрен полностью на выдуманном языке, об этом ниже).
«железобетонные гири-дома
тащут бросают меня ничком —
объевшись в харчевне впотьмах
плавно пляшу индюком
гремит разбитая машина
как ослы на траве я скотина
палку приставил слоновый рог
не разберу никак сколько во мне ног
собираюся попаду ль на поезд
как бы успеть еще поесть
что то рот мой становится уже уже
бочка никак не вмещается в пузо
на потолок забрался чертяка
и стонет не дали ому вина
хвост опустила тетка сваха
и пригрозила… бревна…»
В этом стихотворении отражены главные культурные позиции футуристов: словообразование, отказ от синтаксических норм, депоэтизация языка (упущение рифмы, использование слов разных стилей: уничтожение границ между «высоким» и «низким»)
После выхода «Пощёчины…» и первых стихотворений русских футуристов литературные критики начали обсуждать сильное падение нравов, ведь подобное «кривляние» не может стоять рядом с классической поэзией. Дмитрий Философов даже определил
футуризм как «свинофильство».
Однако для футуристов 1918 год не первый, когда всенародно было заявлено о новом течении, и даже не второй, если считать Северянина. В 1914 году в свет вышел » Первый журнал русских футуристов» (ссылка в конце статьи). В нём напечатались Маяковский, Давид Бурлюк, Каменский, Шершеневич, Большаков, Хлебников и другие. Помимо стихотворений, в журнале печатались прозаические работы.
О развитии футуризма
Развиваться футуризм начал в 1910-х годах, поэтому к революции и приходу новой власти был «во все оружии», готовый служить на благо новой идеи.
В 1915 году совместными усилиями Маяковского, Хлебникова, Пастернака и ученых-филологов Шкловского и Брика вышел в свет альманах «Взял». По воспоминаниям Лили Брик Маяковский давно хотел, чтобы кто-то назвал таким именем сына или собаку. Не дождался, назвал журнал.
Альманах открыла статья «Хлеба!», в которой всех классиков окрестили сладкими, приторными пирожными, которые народ, лишенный хлеба, вынужден есть: «Снежные буше Блока, вкуснейшие эклеры Бальмонта, не прикажете ли свешать фунтик карамели без начинки «Акмэ» новой фабрики Гумилева бывшего старшего приказчика».
Во времена революции (1917-1918) и после неё футуризм в России обрел небывалые масштабы из-за того, что отражал массовые настроения толпы. Однако по той же причине было очень трудно систематизировать весь футуризм: хаос, анархия, война против классики и бичевание старых нравов на страницах сборников отнюдь не помогали наблюдателям понять истинную цель поэтов и художников.
Вместе с кубофутуризмом продолжал существовать эго-футуризм Северянина и две группировки «Мезонин поэзии» (Шершеневич и Ивнев) и «Центрифуга» (Пастернак и Асеев). Четыре эти группировки обогащали русское наследие постоянными нападками друг на друга, выраженными в стихах или статьях, и критическими обзорами. Каждая из групп считала, что она выражает истинный (итальянский) футуризм.
«Мезонин поэзии» появился под предводительством Вадима Шершеневича в 1913 году, отделившись от эгофутуризма. Большую часть группы составляли молодые поэты, поэтому четкой теоретической платформы не было. Однако на выступлениях представители «Мезонина» открыто боролись против «Гилеи» (кубофутуристов), требуя обозначения четких границ между футуризмом в его кубофутуристической форме и эгофутуристической. Даже несмотря на письменные нападки, как «Перчатка кубофутуристам», сторонние наблюдатели считали «Мезонин» умеренным крылом футуризма в России.
Одним из самых известных представителей «Мезонина» был Рюрик Ивнев. Он старался сочетать в своих стихах символизм и футуризм.
«На станциях выхожу из вагона
И лорнирую неизвестную местность,
И со мною всегдашняя бонна —
Будущая моя известность.»
Маяковскому, так как он принадлежал к «Гилеи» не нравился «Мезонин». Однажды в кафе он экспромтом выдал такую рифму.
«А с лица и остатки грима
быстро смоют потоки ливней,
а известность промчится мимо,
оттого, что я только Ивнев.»
В 1914 году против идейно-эстетической программы кубофутуристов выступила группа «Центрифуга», возглавляемая Бобровым, Асеевым и Пастернаком. Бобров разрабатывал новую эстетическую программу, ориентируясь не сколько на западноевропейские каноны футуризма, сколько на русские традиции. Он даже предложил термин «русский пуризм», объясняя его так: «Сейчас основы русского пуризма, – утверждал Бобров, – в русском архаизме: древних иконах, лубках, вышивках, каменных бабах, барельефах, вроде печатей, просфор и пряников, где все так просто и характерно, полно
огромной живописной ценностью»
Можно выделить несколько основных признаков футуризма:
1. Выражение мнений толпы, хаос и анархия.
2. Смешение стилей и жанров, окказионализмы, отказ от рифмы.
3. Пафос.
4. Устремление в будущее, отрицание культурных традиций.
Помимо этого все футуристы постоянно экспериментировали со значением слов.
«Мы должны помещаться роскошном палаццо
Апельсиновых рощ голубых Гесперид
Самоцветным стихом наготой упиваться
А не гулом труда не полетом акрид.
А ходить мы должны облаченными злато
Самоцветы камней наложивши персты
Вдохновенно изысканно и немного крылато
Соглядатаи горьних глубин высоты…»
Д.Бурлюк «Мы футуристы»
В этих строках мало знакомых простому человеку слов, много высокого стиля, метафор и метонимий, что осложняет понимание, но, по мнению футуристов, раскрепощает слово.
Яркие представители футуризма
Всем со школьной скамьи известен Маяковский, ставший поэтом революции. У него достаточно откровенно провокационных стихотворений, например, «Лежу на чужой жене», где скрыто поддерживаются свободные отношения и открыто сама тенденция раскрепощения женщин.
«Лежу
на чужой
жене,
потолок
прилипает
к жопе,
но мы не ропщем —
делаем коммунистов,
назло
буржуазной
Европе!
Пусть х*й
мой
как мачта
топорщится!
Мне все равно,
кто подо мной —
жена министра
или уборщица!»
Однако любили Маяковского далеко не за мат и провокацию. Первое публичное его стихотворение «Нате» поднимало извечную тему «поэта и поэзии»: толпа взгромождается на бабочку поэтинного сердца в калошах и без калош, а сам поэт бесценных слов мот и транжир, то есть старается зря.
«Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я — бесценных слов мот и транжир.
Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.
Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.
А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется — и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я — бесценных слов транжир и мот.»
Не менее яркие представители футуризма в России—братья Владимир (художник), Николай и Давид Бурлюки. Творчество Николая сильно отличалось от стихов Давида. Первый не прибегал к урбанизму и нарочитой грубости, как второй, ему были ближе мотивы импрессионизма, некая музыкальность. К тому же, Николай никогда не рисовал, только печатался в журналах.
Давид же полагал, что «истинное художественное произведение можно сравнить с аккумулятором, от которого исходит энергия электрических внушений». И это относится как к живописи, так и к поэзии. Именно он помогал Маяковскому развить его талант. Из-за переезда в США сегодня произведения Давида разбросаны по всему миру.
«Заколите всех телят
Аппетиты утолять
Изрубите дерева
На горючие дрова
Иссушите речек воды
Под рукой и далеке
Требушите неба своды
Разъярённом гопаке
Загасите все огни
Ясным радостям сродни
Потрошите неба своды
Озверевшие народы…»
«Приказ» Д.Бурлюк
«Осталось мне отнять у Бога,
Забытый ветром, пыльный глаз:
Сверкает ль млечная дорога
Иль небо облачный топаз, —
Равно скользит по бледным тучам
Увядший, тусклый, скучный ум.
И ранит лезвием колючим
Сухой бесстрашный ветра шум.
О ветер! похититель воли,
Дыханье тяжкое земли,
Глагол и вечности и боли
«Ничто» и «я», — ты мне внемли.»
«Осталось мне отнять у Бога…» Н.Бурлюк
Рано ушедший из жизни экспериментатор языка и «председатель земного шара» Велимир Хлебников. Настоящее имя—Виктор Владимирович Хлебников. Вышедший из символистов, «наибольший мировой поэт», как сказал Якобсон, впервые опубликовался благодаря редактору журнала «Весна» Василию Каменскому.
В 1910 вместе с Давидом Бурлюком и Каменским Велимир обосновал группу будетляне, которая позже трансформировалась в кубофутуристов.
«Все за свободой—туда.
Люди с крылом лебединым
Знамя проносят труда.
Жгучи свободы глаза,
Пламя в сравнении—холод,
Пусть на земле образа!
Новых напишет их голод…
Двинемся вместе к огненным песням,
Все за свободу—вперед!
Если погибнем—воскреснем!
Каждый потом оживет.
Двинемся в путь очарованный,
Гулким внимая шагам.
Если же боги закованы,
Волю дадим и богам…»
«Волю всем», 1918
Выходец из корабля, редактор журнала «Весна» Василий Каменский. Родился на пароходе, плывущем по Каме. Начал свой путь с газеты «Пермский край». Работая редактором в «Весне» познакомился с Маяковским, Хлебниковым, Бурлюками и другими футуристами. Был представителем кубофутуризма. В 1930-х годах тяжело заболел тромбофлебитом, из-за чего ему ампутировали обе ноги.
«Весело. Вольно. И молодо.
Все Мир Новый рожаем.
С солнца червонное золото
Падает урожаем.
Звеним. Торжествуем. Беспечны.
Будто дети — великие дети,
У которых сердца человечны,
А глаза на весеннем расцвете.
Станем жить. Создавать. Вспоминая
Эту песню мою бирюзовую —
В дни чудесного волжского мая
Долю Разина — быль понизовую.»
«Весело. Вольно. И молодо…», 1916
Алексей Елисеевич Крученых — изобретатель заумного языка, то есть языка с неопределенными значениями. Языка, в котором полностью или частично отсутствуют естественные элементы: укорачивание слов, придание словам нового значения и т.д. Самое громкое его стихотворение, которое все понимают по-разному, «Дыр бул Щыл» Владислав Ходасевич назвал «исчерпывающим воплощением футуризма».
«дыр бул щыл
убешщур
скум
вы со бу
р л эз»
1912
Сам Крученых утверждал, что в этом катрене больше национального, чем во всей поэзии Пушкина. Алексей работал также художником-иллюстратором и ко всем своим сборникам рисовал сюжеты сам.
«горячей иглою
проходят через чей то мозг,
неудержимою волною
стремит сквозь сетку розг
цветных попугаев
пестрая стая
и что там брачныя цепи
пред цепью златою тельца
видвы человечьи нелепы
душа ничтожна для купца…»
«В игорном доме»
Жена и муж Елена Гуро и Михаил Матюшин вошли в группу будетлян, позже, стали кубофутуристами. В конце первого десятилетия XX века Елена иллюстрировала стихи Блока в альманахе «Прибой». Она также экспериментировала с заумным языком и любила изображать природу.
В год смерти Елены в свет вышла опера «Победа над солнцем», прославляющая Малевича, которую написал Матюшин. В начале века он посещал школу поощрения
художеств, позже, занимался изучением закономерностей изменения цвета и формы.
«И лень.
К полдню стала теплень.
На пруду сверкающая шевелится
Шевелень.
Бриллиантовые скачут искры.
Чуть звенится.
Жужжит слепень.
Над водой
Ростинкам лень.»
«Лень», Елена Гуро, 1913
Полезные ссылки:
1. Первый журнал русских футуристов 2. Альманах «Взял» http://ruformalism.feb-web.ru/docusr/hleba.pdf
3. Альманах «Мезонина поэзии» «Крематорий здравомыслия» https://clck.ru/EK23d
4. Альманах «Мезонина поэзии» «Пир во время чумы» https://clck.ru/EK244
5. Альманах «Центрифуги» «Руконог»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *